Глава 26

— Да ладно, со мной всё в порядке! — запротестовал я в который раз, и снова никто не обратил на это внимания. Они набросились на меня всей толпой: взяли под руки, отвели в палатку, сняли одежду и уложили в постель. Теперь я восседал на ней, обложенный со всех сторон подушками и ворчал, жалуясь на постельный режим. А Анна стояла слева, держа в руках миску с супом, пахнущим ванильным пудингом, и пыталась накормить меня с ложечки. Лилия с Антониной, сложив руки под грудью, своим строгим учительским взглядом просто пригвоздили меня к месту. То, что тёмная эльфийка постукивала ногой по полу палатки, ещё больше подчеркивало её неодобрение.

— Всё было не так уж плохо… — робко начал я.

Уши Лилии прижались к голове, а хвост распушился, выпрямившись позади неё: — Не так уж плохо?! Ты падал в пустоту, идиот! Ты хоть представляешь, что после этого может случиться с существом?!

Антонина вздохнула и закатила глаза: — Иван, Лилия права. Могущественные маги, которые сражались через разлом и видели пустоту полностью теряли рассудок. Даже те, у кого хватало силы воли противостоять увиденному, часто оставались с растерзанной и полностью разбитой маной.

— Верно, но ведь этого не случилось. Дерп меня прикрыл, — сказал я, указывая на спящую мана-жабу, свернувшуюся калачиком на коленях Алисы. Фейри бесстыдно разделась до голубых трусиков, намереваясь присоединиться ко мне в постели, но её не пустили, сообщив, что я могу быть заразен.

Антонина ущипнула себя за переносицу, и сделала несколько глубоких вдохов.

— Иван, я понимаю, что мана-жаба очистила твою магию и не дала эффекту пустоты навредить тебе, но посмотри, что она сделала с бедным существом.

Его мозг поджарился! — она указала палочкой на Дерпа — мана-жаба спал с одним открытым глазом, потому что к нему прилип язык.

— Да нет, сколько его помню, он всегда такой, — возразил я, пожимая плечами, а Анна, воспользовавшись тем, что я открыл рот, засунула в него огромную ложку супа. На лице Антонины блуждали грозовые тучи.

Меня передёрнуло. Куриный суп не должен напоминать по вкусу ванильный пудинг, это неправильно. Хуже того, я почувствовал, что суп отказывается оставаться во рту, и судорожно глотнул. Анна смотрела на меня с невинным выражением на лице.

Точно, она тоже злится.

Вздохнув, откинулся на подложенную под спину подушку: — Ладно, хорошо. Как долго я буду сидеть здесь?

Антонина и Лилия переглянулись и начали шептаться.

— По крайней мере неделю, а может, и две. За последние пять дней ты несколько раз чуть не умер и дважды истощил запасы маны. Ты должен дать своему телу шанс восстановиться после такого напряжения, — сказала Лилия с беспокойством, и её глаза наполнились слезами.

— Хорошо, но не более того, — твёрдо сказал я и вздохнул.