И тотчас яркий, ослепительный свет больно ударил по моим глазам. От слёз, набежавших я ничего не видела и запнувшись, упала, больно ударившись коленками о каменный пол, в ту же секунду ощутив под руками противную слизь и объедки.

– Ах ты дрянь такая! – взвыла баба, хлестанув меня по спине всё тем же оружием, – Помои разлила по всей кухне!

– Простите, – прошептала, испуганно сжимаясь, смигивая слёзы, – я сейчас всё уберу.

– Конечно уберёшь!

– Можно воды? В горле пересохло, – попросила, с трудом ворочая языком. Во рту словно после приторно-сладкой конфеты – липко, а от странного кислого привкуса подташнивало.

– Вон ковш с водой!

– Спасибо, – поблагодарила, медленно пробираясь между столами, переступая через объедки. Напившись тёплой, затхлой воды, я почувствовала себя немного лучше и беглым взглядом осмотрелась.

Это была кухня. Просторное помещение, почерневшие глиняные стены, задымлённые балки потолка, с которых свисали лохмы паутины. Огромные кастрюли в жирных потёках стояли на плите; потемневший от копоти очаг с пустым вертелом над ним, занимал половину помещения. Многочисленные миски, кружки, чашки были расставлены на полках у стены. Столько же высилось в тазу, в ожидании, когда её помоют. Зловоние нечистот, разлившихся по полу, и аромата свежей выпечки из печи смешались в непередаваемую какофонию запахов, от которых было дурно и кружилась голова.

Растерянная, я смотрела на захламлённое, тёмное от сажи помещение с единственным окном под самым потолком и не понимала, что здесь делаю.

– Тряпку возьми, – снова закричала женщина, бросив в меня мокрый комок, – куда пошла! Ведро забыла, ох… дурная.

С трудом понимая, что от меня требуется, я нашла взглядом ведро и как можно быстрее проследовала к нему. Макнув пару раз в ледяную воду грязную тряпку, попыталась её отжать, но сил не было. Руки от напряжения дрожали, ноги подкашивались, но стиснув зубы, мне всё же удалось пусть и не с первого раза, выкрутить серую от грязи воду. Шлёпнув тряпкой по деревянному, изрезанному чем-то острым, столу, ощущая тошноту от застарелых испарений, я принялась вытирать крошки, рыбьи кости и липкую жидкость."

"Прибрав стол, я вновь оглядела помещение, в поисках веника и метлы, чтобы собрать объедки с пола и не нашла. Тяжело вздохнув, посмотрела на грязное в липких разводах платье и с трудом опустившись на колени, принялась тряпкой собирать вонючие помой.

– Шустрей давай, скоро Луис придёт, не будет же он готовить в такой грязи, – прикрикнула женщина, пнув в мою сторону огрызок яблока, – вот, под стол закатилось.

Ничего не отвечая, я продолжила вытирать пол, стараясь не макать больше тряпку в ведро, полное воды и уже собранных помоев.