Не хочу так! Не могу.

Перед глазами появилось лицо настоятельницы, расплывчатое от боли и слез, её требовательный голос: «Терпи, Айвири, терпи. Смирение! Откажись от всего. Ты не принадлежишь себе!».

Нас ломали, выжигали собственные потребности, заставляли забывать о себе. Год за годом, превращая в послушных рабынь Лаари.

Любой отказ, любое сопротивление каралось болью. Нет, не физической. Ведь есть и другие способы причинить страдания.

Мы привыкли к такой жизни, сдались, позволив запечатать собственное я в угоду другим. Потому что истинная целительница должна ставить чужую жизнь превыше своей.

Всегда.

Но сейчас внутри словно что-то росло, поднималось, крепло. С каждым словом, с каждым жестом, с каждым унижением."

"Что-то забытое, утерянное, но яркое и обжигающее. Оно бежало по венам, согревая холодную кровь.

Протест.

Гнев.

Обида.

За что?

— Нет, это не выход. Еще одна ложь. Сколько их уже было и сколько будет, — покачала я головой. — Так нельзя. Вы уже запутались в этой паутине обмана и тайн. Я не буду принимать в этом участия.

Мачеха подскочила ко мне, больно хватая за предплечье и буквально поднимая с дивана.

— Будешь. И сделаешь то, что от тебя требуется, Айвири. Иначе… иначе… тебе лучше не знать, на что я способна, чтобы защитить свою семью, — сверкая глазами, процедила княгиня и потащила меня прочь из комнаты. — Идём.

Но сделала всего шаг, когда я вырвалась и слегка оттолкнула её от себя.

— Нет! — твёрдо и резко ответила ей. — Я никуда не пойду!

Глава десятая

— Что ты сказала? — прошипела мачеха, глядя исподлобья.

Вся красота куда-то исчезли, передо мной была просто женщина, и в данный момент не слишком приятная. Черты лица изуродовала злоба и ненависть.

Я даже не думала, что меня можно так… не любить. И главное, за что? Что я сделала такого, чтобы получить подобное отношение?

— Вы меня прекрасно слышали, княгиня, — ответила я, до боли сжав кулаки, так сильно, что короткие ногти впились в кожу.

Что со мной? Что со мной?

Но эта боль была лёгкой, почти не заметной по сравнению с той, что горела изнутри, ломая и калеча сознание, разрушая стены, которые так долго и старательно возводили в обители.

Каждый кирпичик, каждый камушек тяжело выдирались. С потом и кровью.

Мне казалось, что еще немного и я захлебнусь в них, задохнусь, не в силах сделать вздох, но нет. Ничего этого не было, ничего кроме боли и непонятной тоски.

— Ты хоть понимаешь, чем это грозит князю? — свистящим шёпотом произнесла княгиня, медленно двигаясь в мою сторону.

Шаг за шагом. Пытаясь загнать в угол, прижать, сломать.

Да, знала.

Укрывательство той, что отметила Лаари, каралось очень серьёзно. А здесь было почти сокрытие… и пусть настоятельница сама отпускала меня, но ликанов это не волновало.