— Уже пора выходить, — заметила Ану, замерев у меня за спиной.

— Я слышу, — отозвалась я и внезапно нахмурилась, хватаясь за подоконник и вглядываясь в невысокую фигурку пожилой женщины, которая, несмотря на свой весьма почтенный возраст и мелкий противный дождик, двигалась весьма проворно.

На ней был тёмно-серый плащ с капюшоном, скрывающим черты лица. Но это было не нужно. Я сразу узнала её по движениям, по тому, как она опиралась на старую изогнутую клюку.

Ведь именно старая Нэнни обучала меня первые девять лет жизни до моего отъезда в обитель. Именно на неё рассчитывал отец, мечтая, чтобы после посвящения я пошла к ней в помощницы, поселившись рядом с домом.

Хотя это было строго запрещено законом.

— Кто-то заболел? — спросила я, не оборачиваясь.

А старая Нэнни, застыв во дворе, вдруг сменила направление и поспешила прочь, скрываясь за поворотом, отправляясь к дальнему крылу. Насколько мне известно, именно там и разместились ликаны.

— С чего вы взяли?

— Я видела старую Нэнни.

— Целительницу? — удивлённо переспросила Ану, рискнув подойти ближе и тоже выглянуть в окно.

Но старушка уже скрылась из глаз.

— Да, — заметила я, отступая. — Что-то случилось?

— Мне это неизвестно, — искренне отозвалась девушка.

Значит, не в самом замке, иначе слухи бы быстро распространились. У ликанов. Интересно, а отец знает?

— Неважно, — отмахнулась я. — Уже пора.

Ану проводила меня длинными узкими коридорами, которыми пользуются слуги, к дверям главного зала, специально, чтобы меня никто не увидел раньше времени. Об этом тоже распорядился отец. Он хотел, чтобы моё появление было фееричным и запоминающимся.

Из-за дубовых дверей фальш-панели доносились голоса, лёгкая музыка, сквозь щели лился свет.

Подойдя еще ближе, я перевела дыхание, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Все двадцать девять князей, высшая аристократия Иллиума… ликаны.

С трудом, но мне удалось рассмотреть уже знакомую троицу северных воинов, которые сидели чуть в стороне. Словно почувствовав мой взгляд, сероглазый вдруг дёрнулся и повернул голову, внимательно осматривая зал.

Мне стоило больших усилий, чтобы не отшатнуться и не отступить.

Нет, пока он меня не видит, так что шарахаться смысла не было.

Мне всё еще хотелось верить, что отец одумается. Что это была всего лишь угроза, чтобы приструнить сестру и мачеху. Он не мог так жестоко поступить с дочерью, которую несмотря ни на что любил."

"Колокола прозвонили в третий раз и гости стихли, поворачиваясь к алтарю, у которого рядом со жрецом стоял жених и князь Иллиума. За его спиной бледной тенью замерла княгиня и родители Мира. Я видела их всего два раза, но сразу узнала.

— Света и жизни, — торжественно провозгласил отец.