— Остановись, — прошептала я, покачав головой, вновь и вновь пытаясь достучаться до отца.

Не получалось. Закрылся, спрятался за болью и ненавистью. И помочь уже было нельзя. Слишком поздно. Теперь никто не смог бы образумить великого князя.

— Как ты сказала, Айва? — резко спросил мужчина, вновь взглянув на младшую дочь, которая замерла в испуге. — Она никогда не сможет надеть венок своей матери? Сможет! И сделает это сегодня!

Сестра потрясённо ахнула:

— Нет… пожалуйста, не надо…

— Нет, — значительно громче ответила я. — Так нельзя.

Появление еще одной девушки со свадебным венком на голове — это скандал, позор для невесты.

Такое не забудут и не простят. Айва, конечно, виновата, но не стоило наказывать так строго.

— Но ты сделаешь это. Ты наденешь свой самый лучший наряд, Айвири, и выйдешь к гостям. Чтобы все, чтобы каждый из них запомнил, что ты моя дочь, в тебе течет моя кровь и никогда не смел сомневаться и тем более оскорблять. Они все ответят за это унижение. Сегодня, Айвири…

— Нет, — снова повторила я. — Этого не будет. Я не выйду.

— Ты, кажется, не поняла. Это не просьба, а приказ, — отрезал князь.

Именно князь, а не отец. — Ты получишь те почести, которых достойна.

Как он не может понять, что они мне не нужны.

— Ты заставишь меня?

Но мужчина был непреклонен.

— Если это потребуется.

Но сдаваться так легко я не собиралась, решив привести другие аргументы.

— Не надо, если ликаны узнают, что послушница, не прошедшая посвящение, находится в замке, то последует наказание. Не только для тебя, но для всего Иллиума! Пострадают ни в чем не повинные люди! Из-за твоей непомерной гордости.

Говорила и по его глазам понимала, что всё бесполезно.

— То, что ты послушница, все будут молчать, так что северяне не узнают. Но как княжна ты будешь присутствовать на свадьбе!

— Великий князь, одумайтесь, — взмолилась мачеха, наконец, совладав с шоком и подав голос.

— Папа, — зарыдала сестра. — Не надо. Это же… скандал. Родители Мира…

— Узнают правду. Не переживай, этот брак для них слишком важен, чтобы отказываться от него. Проглотит твой Мир, никуда не денется.

Айва зарыдала еще сильнее, обернувшись к матери и тут же попав в её объятья, пытаясь найти утешение.

Венок выскользнул из её рук и беззвучно упал на мягкий ковёр, откуда тут же был поднят отцом.

— Он принадлежит тебе, Айвири, — произнёс великий князь Иллиума, протягивая его мне. — Кем бы ты не являлась, это вещь всегда принадлежала и будет принадлежать тебе.

Я послушно приняла украшение и снова взглянула на мужчину.

— Одумайся, отец. Мне не нужно это почтение. Совсем не нужно. А ты идешь на риск, за который будем отвечать все мы.

— Иду. И то, что тебе не нужно всё, знаю. Но ты это получишь. Сегодня.