Раньше ведь подсказки были, намёки куда идти. А сейчас что? Неважно куда пойду, везде сюрпризы?

— Ладно, — пробормотала я, разговаривая сама с собой. — Пойду… туда… Или сюда?

Я застыла, даже дыхание задержала, пытаясь хоть что-нибудь почувствовать или услышать.

Сначала ничего не происходило.

А потом я услышала мелодию и чей-то шепот. Совсем невнятный, чуть слышный. Но хоть что-то в этой тишине. Это обнадёживало.

Значит идём на голос, поэтому поворачиваем направо.

Я медленно двинулась вперёд, то и дело касаясь пальцами шершавой стены.

А голос звучал всё громче и чётче.

И уже можно было распознать мелодию. И когда я её узнала, то даже застыла на мгновение.

Колыбельная. Мне её няня пела, когда я была маленькая.

«Спи, малышка, баю-бай,

Глазки быстро закрывай…»

Но голос был не няни, а совсем другой. Но почему-то стоило мне прислушаться получше, как сердце замерло и забилось быстрее, готовое в любой момент выскочить из груди. Я пошла еще быстрее, а там впереди уже показался конец коридора. Большое светлое пятно, которое с каждым шагом становилось всё больше.

На этот раз вход загораживали не лианы, а светлая вуаль.

Я застыла у входа, нерешительно коснувшись лёгкой ткани. Мне страшно хотелось войти внутрь и в то же время ноги будто приросли к земле. Я ведь знала, что увижу там, но так боялась поверить.

Осторожно отвела в сторону вуаль и вошла внутрь.

Эту комнату я знала. Когда была маленькая часто прибегала сюда, падала на большую кровать и зарывалась носом в подушки, пытаясь уловить её запах, хоть какие-то нотки или отголоски. И даже внушала себе, что у меня получалось.

Сразу после моего отъезда в обитель княгиня приказала вынести из покоев всё.

Ничего не оставила.

Но сейчас здесь было всё так, как я помнила. Даже крохотная деревянная люлька, обтянутая розовым шелком, стояла на том же самом месте у большого окна.

Молодая женщина с волосами цвета тёмной вишни сидела ко мне спиной и продолжала тихо напевать колыбельную, поглаживая большой округлый живот, обтянутый светлой тканью платья.

Ком застыл у горла, а на глаза навернулись слёзы, когда сорвавшимся голосом я прошептала чуть слышно:

— Мама…

Это действительно была она. Моя мамочка. Княгиня Нея, первая и любимая жена князя Рогнара.

Сомнений не было никаких. Мало того, что мы с ней были похожи, так еще я хорошо помнила портреты, которые раньше украшали стены замка. До того, как мачеха приказала от них избавиться. Где-то после появления брата. Рождение наследника дало ей право распоряжаться всем в замке и уничтожить последние напоминания о своей предшественнице."

"— Мама… мамочка, — шептала я, делая нерешительные шаги вперёд, больше всего на свете мечтая коснуться.

Даже руку с дрожащими пальцами протянула, но всё было бесполезно.