Виолетта продолжала сидеть в кресле; выражение лица у нее было непроницаемое, но мне показалось, что ее страх куда-то испарился и она так же, как и я, чувствует комичность ситуации. Эта маленькая пухленькая женщина могла, конечно, быть ясновидящей, но больше походила на плохую актрису. Лола перешла на деловой тон.

— Вы крещеная?

— Да. — В голосе Виолетты звучало удивление.

— Дома у вас есть иконка?

— Дома — да, но здесь, в Москве, я не дома.

— Это плохо… Я буду вас лечить, но вам необходимо позвать священника, окропить все углы в жилище святой водой. Я могу рекомендовать вам батюшку…

Тут я не выдержала:

— Извините меня, Лола, но как вы можете работать со священником? Православная церковь, как известно, анафемствует всех колдунов и магов и считает, что все ясновидение — от лукавого…

Я прикусила себе язык. Вот уж поистине, черт дернул меня открыть рот. Но было поздно — Лола уже переключилась на меня:

— У вашей подруги плохое поле, тяжелое. Берегитесь, Виолетта, берегитесь! Вам нельзя с ней общаться — у вас и так аура повреждена, а она повредит вам еще больше. Если она на вас разозлится, вам не станет от нее житья! То-то мне так сегодня было тяжело работать — она мне мешала! Нехристь!

В этом она попала в точку: я некрещеная, и хотя не могу назвать себя убежденной атеисткой — я скорее всего верую во Всеобщий Разум, в высшее духовное начало, — но в церковь креститься, потому что это модно, я не пойду. Но в каком же дурацком положении я оказалась: первый же поход к экстрасенсу — и меня уже отлучают от Виолетты!

Но тут заговорила Виолетта. Она спокойно поднялась с кресла и сказала:

— Спасибо, Лола, за все, что вы для меня сделали. Если я надумаю, то приду к вам еще. До свидания.

Поправив юбку, она уверенной поступью направилась к двери и взяла меня под руку; Лола осталась стоять с открытым ртом. К нам бросилась ассистентка, но Виолетта отстранила ее и, схватив наши пальто, потащила меня на лестницу, с силой захлопнув за собой дверь. На лестничной площадке она наконец остановилась и посмотрела мне в лицо; встретившись взглядами, мы дружно расхохотались."

"Мы стояли и смеялись очень долго; на меня снизошло чувство великого облегчения — слава Богу, она не держит на меня зла и не поверила этой невежественной истеричке. Отсмеявшись, Виолетта с трудом произнесла:

— Маша! Подумать только. Маша! Это мог быть кто угодно, но только не Маша!

Наконец мы пришли в себя и оказались в состоянии спуститься вниз по лестнице — лифта, естественно, в пятиэтажке не было. «Опель» и Витя ждали нас у подъезда.