— И мою тоже, — согласился он, залпом осушил бокал, поставил его на место, подошел ко мне, обнял и поцеловал.

Нет, он не по-дружески клюнул меня в щечку — рот его жадно приник к моим губам. Я не могла сопротивляться, боясь совсем остаться без фужеров. Петя прижимал меня к себе все крепче, язык его все настойчивее и требовательнее касался чувствительных точек у меня во рту. Голова у меня закружилась, внизу живота, там, где наши тела соприкасались и я чувствовала его возбуждение, разлился жар… Меня трогал мужчина, и я реагировала как женщина. Это была чисто физиологическая реакция, не более того. Я вспомнила о Марке — и отстранилась. Нет, мне не нужен Петя, мне нужен только Марк.

Петя неохотно отпустил меня и отошел к окну. Когда его дыхание немного успокоилось, он сказал:

— Жаль… Нам было хорошо с тобой. Я хотел с тобой попрощаться именно так.

— Не надо.

— Понимаю. Что ж, давай пить чай.

Я совсем забыла о чайнике, и его пришлось доливать. Я заметила, что у меня дрожат руки. Петя тоже заметил, и это явно польстило его мужскому самолюбию.

Мы пили чай и вели легкую непринужденную беседу, как будто всю жизнь были только приятелями. Я собиралась предложить Пете забрать свои вещи — их накопилось у меня в квартире немало, — как нам опять помешали.

Это снова была Марина. Она похожа была на Афину Палладу после выигранной битвы, разве что покрыта была только потом, а не кровью. Не задумываясь о том, что может оказаться третьей лишней, она заявила:

— Ну теперь ему не выбраться. Я пришла к вам немного передохнуть. Агнесса, ты ведь меня не выгонишь?

Я рада была бы ее выгнать, но врожденная деликатность или внушенная воспитанием вежливость не позволила мне этого сделать. Зато Петя поднялся.

— Вы, милые дамы, пейте чай, а мне, к сожалению, пора… — Он собрался в мгновение ока, накинул куртку, повесил через плечо сумку, схватив мою руку, поднес ее к лицу и прикоснулся к ней губами, подмигнул — и был таков.

Я не успела ни забрать у него свои ключи, ни отдать ему его вещи.

На Марину его манеры произвели благоприятное впечатление.

— Он у тебя нормальный парень, — сказала она. — И, судя по всему, не пьет. — В ее глазах это было самое главное достоинство мужчины. — Наверное, и при деньгах к тому же.

— С чего это ты решила, что он богатенький?

— Ну как же, у него ведь роскошная машина! Я недавно видела, какой вылезал из нее возле Петровского пассажа. У меня хорошая память на лица.

— Ты уверена, что это был он?

— Да, с ним еще была девушка… Ой, я, кажется, говорю лишнее!

— Нет, мы с Петей просто друзья, а не то, что ты думаешь. А какая это была машина?

— Я в них не разбираюсь, но не наша, это точно, а какая-то иностранная.

— А какого цвета?

— Белая.