Неужели то, что я абсолютно психически здорова, написано у меня на лице? Или просто хорошо заметно, насколько я беднее одета, чем миллионерша?

Нас усадили: Виолетту пригласили сесть за стол, я, как всегда, устроилась на заднем плане. Разговор вела Лилия Андреевна. Впрочем, мужчины на первых порах не могли принять в нем участие при всем желании: пораженные красотой их потенциальной клиентки, они пытались прийти в себя.

Зато на российскую Лилию «Фрейд» внешность Виолетты не произвела никакого впечатления. У нее самой было интересное лицо с экзотическими монголоидными чертами и большими миндалевидными черными глазами, но она не показалась мне ни красивой, ни даже привлекательной: на ее физиономии не отражалось никаких движений души.

Изредка заглядывая в лежавший перед ней на столе блокнот, она говорила с Виолеттой бесстрастно, как будто рассматривала ее как объект, который предстояло изучить; она задавала ей вопросы и выслушивала ответы (Виолетта была сегодня в форме и старалась отвечать спокойным тоном) с таким видом, как будто ее отгораживал от пациентки невидимый барьер. Ни сочувствия, ни сопереживания — нет, только естественнонаучный интерес. Видно было, что она погружена в себя и за ее высоким лбом идет напряженная работа мысли, но в каком направлении работала эта мысль: как помочь конкретной пациентке или к какой категории ее отнести? Я убеждена, что верно было второе.

Постепенно мужчины тоже начали принимать участие в разговоре. Володя — так звали молодого человека в очках — задал ей вопрос относительно ее отношений с мужем и тут же покраснел до корней волос. Виолетта бросила на него гневный взгляд и не удостоила ответом. Библейскому красавцу повезло несколько больше: он расспрашивал Аргамакову о более нейтральных вещах, и в голосе его звучало неподдельное сочувствие.

Поэтому, когда Лилия Андреевна заявила, что предварительная беседа на сегодня закончена и отныне с ней будут работать один на один, я не удивилась, услышав слова Виолетты:

— А кто будет моим психоаналитиком? Я бы предпочла Вадима Анатольевича.

На лице главного психоаналитика не отразилось ни удивления, ни обиды. Она на несколько секунд задумалась и таким же ровным тоном произнесла:

— Хорошо. Я хотела предложить вам поработать со мной: я кандидат психологических наук, и опыта у меня побольше, но если вы предпочитаете Вадима Анатольевича, то я не возражаю.

 — И добавила малопонятную для пациентки фразу: — Может быть, это и к лучшему: отношения трансфера легче установятся у вас с мужчиной. — И с этими словами она нас отпустила.

Вместе с нами в коридор вышел и явно польщенный Вадим Анатольевич: я удивилась этому странному сочетанию — типично русские имя и отчество при ярко выраженной иудейской внешности.