Аня надела милое желтое платье, подпоясанное темно-синим пояском с рукавами три четверти и кокетливой пышной юбкой чуть выше колена. Девушка стояла перед зеркалом уже почти час и терпеливо выравнивала свои рыжие волосы, которые никак не желали становиться ровными и гладкими. Наконец, прическа была готова и Аня с тяжелым вздохом выдернула утюжок из розетки. В дверь позвонили, девушка бегом бросилась открывать.

На пороге стояли весело улыбающийся Антон с воздушным шариком в руках и улыбающаяся Лиляна, по такому радостному поводу даже надевшая свободную темную блузу со строгой золотистой вышивкой.

— С днем рожденья!! — нестройным хором выкрикнули они.

Антон невесть откуда доставший хлопушку, громко ей бахнул, обсыпав именинницу конфетти.

— Ня! Как мило.

Аня зарумянилась, чуть застенчиво улыбнулась, а потом бросилась их обнимать.

— Ты уже собралась? — когда с поздравлениями и объятиями было покончено, спросил Механик.

— Да, почти. Осталось только обуться.

— Тогда обувайся и поехали. Люди ждут.

— Да-да, обуваюсь, — закивала Аня и принялась метаться по квартире в поисках телефона, сумочки, кошелька и туфель.

***

Мирослава сосредоточенно гладила свою белую рубашку, лицо ее было бледным и измученным — она уже неделю не могла нормально спать. Ланселот же отчаянно не хотел замечать ее мучений и продолжал вести себя будто ни в чем не бывало.

— Как думаешь, мне лучше черную или голубую рубашку надеть? — громко спросил он, высовываясь из-за дверцы шкафа.

Чародейка вздрогнула, ее лицо всего на секунду исказила гримаса боли.

— Зачем так орать? — тихим безжизненным голосом пробормотала она и, помолчав, добавила, — голубую надевай.

Если нужно, я поглажу.

— Та она не мятая, — отмахнулся рыцарь, снимая с вешалки рубашку.

— И это не мятая? — скептически осматривая пожеванные рукава, поинтересовалась Мира. — Давай, сюда.

Ланселот еще раз осмотрел рубашку и передал ее волшебнице.

— Мне бриться или нет? — крикнул он из ванной.

— Как хочешь, — проводя утюгом по левому рукаву, ответила чародейка.

— Ну, я сильно заросший?

— Не сильно.

— Ладно, все-таки побреюсь."

"В ванной заплескалась вода. Мирослава окончила глажку и повесила рубашку на открытую дверь.

Проклятая головная боль никак не желала уходить, чародейка налила себе вина и залпом выпила бокал, в последнее время она вообще стала много пить. Ненадолго боль отступила, а потом ударила с такой силой, что волшебница потеряла сознание и повалилась на пол.

— Так лучше, да? — на ходу застегивая рубашку, спросил Ланселот, входя в зал. — Мира!

Она лежала на полу — бледная и неподвижная, рыцарю уже давно не было так страшно. Он подскочил к ней, пощупал слабый пульс, похлопал по щекам и растер виски.