— Ну, Ланселот, ну пожаалуйста! Я тебя в жизни не о чем не просила!

— Мира, я не могу, — негромко ответил он."

"Девушка зарычала и по привычке тряхнула руками, как бы сбрасывая лишнюю накопленную энергию и вдруг, к великому удивлению и радости волшебницы, с ее пальцев сорвалось пара искорок. Она попыталась разорвать заклинанием цепь, но у нее ничего не вышло. Пальцы опять закололо, загудели нарастающей головной болью виски — магия возвращалась, а вместе с ней силы, злость и целеустремленность.

— Выпусти меня, слышишь!!! — в ярости заорала Мирослава уже раз в сотый, наверное, и затрясла решетку из бамбуковых стволов. — Ты все равно не сможешь меня здесь надолго задержать, но если я выйду отсюда сама, то не поздоровится всем! Выпускай!!

— Мира, я не могу тебя выпустить, прости, — Ланселот опустил глаза. — Этот человек, если его еще можно так назвать, уничтожил целую деревню, просто из-за того, что ему стало скучно! Он заслужил все это!

— Ты не понимаешь, — простонала чародейка, по ее щекам потекли слезы. — Он не делал этого, его подставили!! И сейчас его не просто убьют, его лишат души!! Ты себе даже представить не можешь, что это значит. Прошу, тебя, Ланс, отпусти меня, — ее глаза умоляли.

— Прости, — рыцарь тяжело вздохнул и отошел от решетки.

— Подонок! — выкрикнула ему вслед Мира.

Ярость придала ей сил, вокруг рук бешено заметались искры, ослепительно вспыхнули бирюзовые глаза, девушка резко дернула руками и просто разорвала стальную цепь, сковывающую ее запястья. Бамбуковая решетка с треском вылетела, и волшебница покинула свою тюрьму. Присматривающий за ней абориген зашептал молитву и попятился. Ланселот подбежал к ней сзади, заломил руки и прижал к себе.

— Отпусти, все равно не удержишь, — прорычала Мирослава.

Она резко откинула голову назад, разбила ему затылком нос, извернулась и побежала к холму, над которым клубились тяжелые бордовые и ярко-оранжевые облака.

Она телепортировалась прямо к подножью холма и полезла наверх, горячий влажный воздух, поднимающийся с местных болот, с хрипом вылетел из ее легких. На вершине холма было пусто, колдун уже ушел, как и все его ученики. Прямо посредине полянки зияла огромная черная воронка, которая медленно и неумолимо протягивала к Лоэгайре длинные черные щупальца.

— Гайре! — выкрикнула чародейка, бросилась к нему и упала рядом на колени.

— Мира, ты все-таки пришла, — он слабо улыбнулся.

Вся грудь и живот мага были залиты его волшебной кровью, лицо было бледным и измученным, а на лбу выступали капельки пота.

— Нам нужно выбираться отсюда, — торопливо прошептала девушка и принялась судорожно залечивать его раны, которые никак не хотели затягиваться, а черные щупальца воронки подбирались все ближе.