Бывший мой директор, Андрей Николаевич, не скупился на похвалу, я знала, что все делаю правильно. А его младший брат меня только шпынял все эти четыре месяца. Поэтому было удивительно услышать от него комплимент. Да, я не сомневалась, что хорошо выполняю свою работу. Но когда день за днем видишь перед собой насмешливую или презрительную физиономию, очень трудно сохранять самообладание.

Но я наконец-то вырвала у него признание, что являюсь ценным сотрудником! Может, он просто боится женских слез и готов сказать что угодно?

Нет, вроде бы, его слова звучали искренне.

— Смотри-ка, что делается! — воскликнул Егор. — Настоящий буран!"

"Снаружи действительно творилось что-то странное. Мелкий снег, не переставая, сыпал с неба, ветер завывал, видимость на дороге была отвратительной. Если бы сейчас мне пришлось бежать от остановки домой, я бы насквозь промокла и окоченела. Все же хорошо, что согласилась на предложение Буланского.

— Объедем пробку, — сказал он, и внедорожник свернул с забитого проспекта. — Сделаем крюк. Но ты же не торопишься?

— Нет.

Вскоре автомобиль уже мчался по пустынной окраинной улице.

Справа на обочине промелькнула одинокая фигура. Это был дедушка, сгорбившийся от ледяного ветра. Он еле ковылял в белой мгле. Я успела его заметить, так как Егор сбросил скорость, чтобы обогнуть большую яму на дороге.

Мы почти что проехали мимо старика, но внезапно босс остановил машину и начал медленно сдавать назад — пока не поравнялся с пожилым человеком. Нажав кнопку на панели, Егор открыл окно с моей стороны, и порыв ветра забросил в салон облако колких снежинок.

Егор наклонился через меня и едва ли не прилег на мое бедро. На меня пахнуло его мужским парфюмом, вкусным, хорошо мне знакомым.

— Отец, ты куда в такую погоду? — крикнул Егор.

Старик вынырнул из белого марева и приблизился к машине. Он выглядел совершенно обледеневшим, лицо, изрезанное морщинами, было мокрым от снега, потрепанное пальтецо тоже намокло.

— Трамвая не дождался, сынок, — сказал старик. У него зуб на зуб не попадал. — Катаклизм. Наверное, авария на линии.

— Садись назад, отец, — кивнул директор.

 — Подвезу.

— Да я весь изгваздался, пока по лужам шел. Салон тебе испачкаю.

Ботинки дедушки, на самом деле, были облеплены грязью.

— Отец, садись, я тебе говорю!

— Мне как-то неудобно.

— Да что ж такое, всем обязательно надо спорить! — возмутился Буланский. Он закрыл окно, а когда отодвигался обратно на свое сиденье, постарался посильнее меня придавить. Я молча взглянула на него, однако по венам пробежал импульс, тело молниеносно откликнулось на это умышленное прикосновение.