В Торске, куда ни посмотри, всюду часовни и храмы, колокольни и монастыри. И никакого ощущения, что здесь есть военные.

Мы проехали мимо интересного здания. На фасаде была табличка с изображением Пушкина. Вспомнил, что в этом городе Александр Сергеевич любил останавливаться по дороге из Петербурга в Москву и обратно.

— Не подскажете, что это за здание? — повернулся я к женщине на соседнем сиденье и указал на строение с плакатом о проводимых скоро поэтических вечерах великого поэта.

— Это у нас здание клуба имени Парижской коммуны. Вы знаток творчества Пушкина?

— Любитель.

— Приходите к нам, молодой человек. У нас очень насыщенная программа, — предложила женщина.

Ничего не имею против Пушкина и Парижской коммуны, но сомневаюсь, что меня занесёт на творческий вечер в честь великого поэта. Веская причина должна быть.

Проехали по мосту через реку Тверцу. Тут можно и увидеть главное развлечение местных пацанов. Кажется, они на спор заходят в воду. Течение у моста сильное, но когда это кого-то останавливало!

Прыгают в реку и плывут в сторону домов по сильнейшему течению. На первый взгляд им нужно преодолеть не менее километра.

Представляю, какая у них радость. А ведь на дне могут быть и валуны, и камни. Так что «большой привет» коленкам.

Поднимаясь выше по склонам холмов, открывается вид на историческую часть города. Настоящая русская провинция! Настолько всё старинно и просто, что в душе ощущение родства с этими местами. Так и хочется выйти из автобуса и пойти на берег Тверцы. Посидеть на траве и просто покидать в воду камушки, вдыхая аромат зелени и сырости. Послушать, как жужжит какой-нибудь шмель и квакает лягушка недалеко от тебя.

За всеми мечтами о релаксе рядом с рекой, я и не заметил, как подъехал к воинской части.

Выйдя из автобуса, взглядом проводил уехавший транспорт и пошёл на КПП.

Меня спокойно пропустили по моему командировочному и показали, где гостиница. Название у этого пристанища командировочных — «Маршалл». Видимо, чтобы молодые офицеры, приезжающие переучиваться, знали, куда они должны расти.

Только переступил порог, как в нос ударил знакомый запах. Пожалуй, в каждой военной общаге пахнет одинаково. Аромат жареной картошки, постиранной одежды и тонкие нотки спиртосодержащих напитков — обыкновенный набор внутреннего антуража.

— Фамилия? — крикнула мне тётя из дежурки.

Испепеляющий взгляд у этой «привратницы» не оставляет мне возможности промолчать.

— Клюковкин.

— Ясно. Ты уже 20й сегодня. На Ми-24? — спросила женщина.

— С какой целью интересуетесь? — спросил я.

— С той, что мне нужно распределить вас по группам. Вот и спрашиваю, на Ми-24 приехал?"

"Я кивнул и мне тут же был выдан ключ от комнаты.

— Не пить, не курить. После 22.00 можно, но тихо. Женщин, чтоб в комнатах не было.