Генерал замолчал и посмотрел на своих бойцов. Тишина затягивалась, а Рэм Иванович всё не сводил глаз с раненных.

— И это только начало. Думаю, что война только началась. Впереди ещё много работы, — прошептал Целевой и встал с кровати.

Ещё раз пожал мне руку, пожелал всем выздоровления и направился к выходу.

— Сан Саныч, а вы готовьтесь. Свою награду вы заслужили, — сказал на выходе Рэм Иванович и покинул палату вместе с медсестрой и врачом.

Начались шептания и обсуждения прибытия генерала. Нашлись и те, кто воодушевился приходом военачальника, и те, кому это было безразлично.

— Сосед, — толкнул меня в колено парень по имени Анатолий с забинтованными глазами.

Ему недавно Маша читала письмо из дома.

— Воды? — уточнил я, потянувшись за графином.

— Нет. Прочитай мне письмо. Ещё хочется послушать, — улыбнулся Толя.

— Конечно.

Я полез в тумбочку и достал письмо. Наизусть его знала только Маша. Раскрыв конверт, достал письмо и начал его читать.

— «Привет, Толя! Мне…», — начал я и остановился.

Уж слишком было тяжело мне читать. Вернее, говорить правду.

— Всё в порядке? — спросил у меня парень.

— Да. В горле пересохло, — ответил я и начал по памяти пересказывать письмо.

Постарался говорить всё в точности, что и Маша. Ведь читать реальный текст было нельзя.

— Вот спасибо! Теперь могу и поспать, — сказал Толя и, повернул голову набок, начал засыпать.

Я ещё раз пробежался по письму. Самому даже тяжело читать эти строки.

«Я поняла, что не могу больше ждать. Выхожу замуж за Фёдорова. У него работа и квартира в городе. А ты… не пиши мне больше. Но возвращайся живым», — писала девушка Анатолию.

Правильно ли поступила Маша, когда решила соврать парню? Трудно сказать. Но надежду она Анатолию дала, а я не осмелился отнять.

Прошло два дня, и меня уже начали готовить к выписке. Против этого, конечно же, была Тося. Эта брюнетка чуть ли не в Кабул уже начала звонить, чтобы меня оставили в госпитале. Речь уже пошла и о внеочередном ВЛК. В такой ситуации ничего не оставалось, как пойти и поговорить с без памяти влюблённой в Клюковкина девчонкой.

Настойчивость Антонины привела к тому, что сегодня по мне будут принимать решение: отправлять в Союз на ВЛК или нет.

На утреннем обходе ко мне подошёл начальник отделения и спросил о состоянии. Тося стояла рядом, записывая что-то в тетрадь со слов доктора.

— Как себя чувствуете, товарищ лейтенант? — спросил майор, замеряя у меня пульс.

— Лучше некоторых, но не так хорошо, как другие, — ответил я.

— Саша, тут спрашивают серьёзно. Ты пережил аварию, участвовал в бою, и вы очень долго бились на земле, — вклинилась в разговор Тося.

И почему у меня есть желание её «попросить выйти из помещения». Причём сделать хочется это в грубой форме.