— Товарищ командир, ну это…

— Кеша, молчи! — хором сказали я, командир и Валера Носов.

Вроде ещё кто-то из техников, но это не точно.

Енотаев выдохнул и подошёл к нам ближе. Пожал руку Иннокентию, а затем и мне.

— Кхм, молодцы! — прокашлялся комэска и показал нам на автомобиль. — А теперь поехали на разбор. Указания вышестоящего начальства нужно выполнять.

С Ефимом Петровичем стоит согласиться. Попросив минуту времени, чтобы осмотреть вертолёт, я подошёл к нашему Ми-24 и проверил его состояние.

В хвостовой части были несколько пробоин, лопасти прострелены.

Автомат отстрела ловушек висел на креплении. Каким образом мы его довезли, не понимаю. Стёкла в двери грузовой кабины разбиты, а сама створка покорёжена. Вроде ничего не взрывалось рядом, а повредили.

— Подлатают тебя и снова полетим, — погладил я фюзеляж в районе передней кабины.

— Саныч, тут работы… много, — вылез из грузовой кабины Валера с целым ведром обломков, осколков и пуль.

— Я сегодня никуда не собираюсь лететь. Спасибо за матчасть, — пожал руку Носову, который осознавал весь огромный фронт работы над восстановлением машины.

Подойдя к машине, я отпустил Кешу в наше расположение. Но комэска этого жеста доброй воли не понял. Он открыл дверь и решил уточнить направление данного манёвра.

— И куда он пойдёт? — спросил Енотаев.

— Товарищ командир, надо в модуль очень срочно… — начал говорить я, но Кеша блеснул своей простотой.

— В бучило окунуться, Ефим Петрович! Жарко на улице! — радостно сказал Петров.

У комэска глаза чуть на бетон не выпали. От напряжения Енотаева аж затрясло.

— Это… он… как⁈

— Товарищ командир, ну сами видите. Человек перегрелся.

За языком не следит. Лучше не надо. Мы же к Баеву едем, верно? — сказал я.

Енотаев намёк понял. У начальника службы безопасности ВВС 40й армии к Иннокентию будет вопросов уйма. И, сомневаюсь, что ответы его устроят.

Через пару минут мы уже шли по коридорам командно-диспетчерского пункта. Штаб вертолётного полка размещался как раз в этом здании. А точнее, в его подвале.

Местные штабные работники выглядели весьма устало. Стук пальцев по кнопкам печатных машинок напоминал езду поезда по рельсам. Было громко и шумно.

— Что с караваном? — спросил я у Енотаева, пока мы шли к кабинету, где нас ждал Баев.

— Очень крупный. Больше половины уничтожили во время налёта ночью. Там было всё — от миномётов до ПЗРК. Это что касается оружия.

— И не только оно. Загружали вертолёты очень плотно, — сказал я, вспомнив процесс погрузки на площадке.

— Да. Там и наркотики, и деньги, и даже часы японские. Целый мешок Сейки! Молодые пацаны смотрели, пуская слюну."

"Понятно теперь, почему туда полетел и Турин. Такой большой груз нужно описывать тщательно.