– В таком случае, мистер Корнбл, не расскажете ли вы суду, что за оценки были выставлены Барбаре Стенли в классе Лоис Уилсон?

– Она получила низший балл ""С"".

– Низший балл, – повторил Кевин. – Значит, у нее прежде были проблемы с мисс Уилсон?

– Да, – пробормотал директор.

– Простите? Нельзя ли поподробнее.

– Да, – директор кашлянул. – Дважды ее отправляли ко мне в кабинет за отказ работать в классе и грубость, но...

– Стало быть, вы признаете, что Барбара не испытывала к мисс Уилсон особо теплых чувств?

– Протестую, Ваша честь, – поднялся с места прокурор округа. – Представитель защиты подталкивает свидетеля к выводам.

– Протест принимается.

– Прошу прощения, Ваша честь. – Грациозно поклонившись судье, Кевин вновь повернулся к Корнблу. – Вернемся к трем нашим девочкам, мистер Корнбл. Вы попросили каждую из них в отдельности рассказать вам о том, что с ними случилось?

– Я полагал, что так будет проще разобраться в сути дела.

– Уж не хотите ли вы, в таком случае, сказать нам, что, пока одна из них рассказывала, другие две присутствовали при этом? – Кевин изобразил на лице ужас от того, что услышал.

– Да, именно так.

– И вы хотите сказать, это педагогично? Вынуждать одну рассказывать, а других двух выслушивать про такие... непозволительные, должно быть, в вашей школе происшествия?

– Да, но ведь это было внутреннее служебное расследование. Мы должны знать, что происходит с нашими ученицами.

– О, теперь понимаю. У вас, в стенах вашей школы, и прежде случались подобные истории?

– Нет, что вы, никогда. Мы не слыхали ни о чем подобном, – вступился директор за честь школы, зная, что среди публики есть родители. – Именно поэтому нас это так потрясло.

– И вы предупредили девочек, что, если это всплывет наружу, у них могут быть серьезные проблемы?

– Конечно.

– И тем не менее вы склонились к тому, чтобы поверить им, верно?

– Естественно.

– Почему?

– Потому что их рассказ совпадал в деталях. Все трое говорили одно и то же. – Корнбл, по всей видимости, остался доволен собой и своим ответом, однако Кевин тут же перешел в атаку, приближаясь к свидетелю и беспрерывно осыпая его вопросами с нарастающей скоростью, в манере стаккато.

– И они не могли заранее отрепетировать свое выступление?

– Что?

– Разве не могли они собраться перед этим и припомнить свои истории?

– Я... не понимаю, в чем тут суть.

– Разве это не могло случиться?

– Ну, допустим.

– Вы, как учитель и директор, можете подтвердить, что дети в этом возрасте способны лгать. Вам не доводилось с этим сталкиваться?

– Ну, разумеется.

– А с коллективной ложью никогда не встречались? Могут ли ученицы лгать иногда, быть может, даже всем классом, заступаясь за кого-то или чтоб не выдать своих, не получить дополнительного наказания?

– Да, но...