Кевин ждал ее у двери, пока она обходила свои владения.

– Нет, правда, чудесная квартира? – она пытливо заглянула ему в глаза, словно в поисках подтверждения. – Одного не понимаю: почему он не берет с нас арендной платы. Он же просто грабит сам себя.

– Видимо, это как-то вычитается из суммы налога. Как говорил мой дед, дареному коню...

– Знаю, знаю твою поговорку. И все же...

А может, осенило ее, это просто очередное чудо в ряду таких же чудес. Когда на тебя столько сваливается, перестаешь замечать. Как игрок, сорвавший джекпот в казино, не замечает, что из одноруких бандитов на него сыплются дополнительные призы.

– Зачем бороться с удачей? – резонно спросил Кевин.

Она повернулась к нему, и он пожал плечами. Мириам улыбнулась. Кевин прав. Почему просто не расслабиться и не принимать жизнь такой, какая она есть?

Кевин обнял ее.

– Я люблю тебя, Мириам. И сделаю все, чтобы ты была счастлива.

– Да я и до сих пор на жизнь не жаловалась.

– Знаю, но я намерен взять от жизни все – чтобы разделить с тобой.

Они слились в долгом поцелуе, потом еще раз посмотрели на свою новую квартиру и уехали.

* * *Возвращение в Блисдейл в корне отличалось от утренней поездки, думал Кевин. Тогда он мог на пальцах сосчитать все слова, которые обронила Мириам. Теперь она не дала ему и слова вставить, до самого Блисдейл Гарденс Мириам болтала без умолку. Страх, что Мириам будет переживать из-за перемен в их жизни, пропал, напрочь сметенный ее неконтролируемым энтузиазмом.

Несколько раз он пытался завести разговор о деле, о совещании у Милтона, но всякий раз был прерван ее пылкими рассуждениями о новой обстановке и о том, что им понадобится в дальнейшем, чтобы хоть как-то заполнить такое необъятное пространство. Словно она и слышать не хотела о его работе. Обычно она требовала обстоятельного рассказа о всех его проблемах, и он посвящал ее во все, даже когда это касалось какой-нибудь скучной сделки с недвижимостью. Наконец он тряхнул головой, отбросив дальнейшие попытки, и сосредоточился на дороге.

Перед въездом в Блисдейл Мириам замедлила свой монолог. Словно они пересекли невидимую границу, возвращаясь из мечты в реальность. Утренние облака окончательно разлетелись, и небо сияло чистой голубизной. Из школьного автобуса высыпали дети, их возбужденные голоса звенели, наполняя воздух."

"Солнечные лучи уже растопили утренний снег, лишь местами на обочинах и газонах можно было встретить клочья этого великолепного ковра. Дети, едва покинув автобус, бросались к остаткам сугробов и лепили снежки, перебрасываясь ими. При виде этой невинной игры Кевин не мог сдержать улыбки. В сущности, все сражения, включая те, что происходят в суде, зарождаются уже здесь. Неистребима тяга к соперничеству.