Небольшая масляная лампа отбрасывала на лица желтый магический свет. Они заказали белый калифорнийский ""зинфандел"" и медленно потягивали вино, неторопливо беседуя и вспоминая прежние времена, романтические ужины и другие дорогие сердцу моменты. Тихая музыка обволакивала и обещала. Кевин поднес руку Мириам к губам и целовал ее пальцы. Они так страстно вбирали глазами друг друга, что официантка, нарушившая их уединение каким-то вопросом, смутилась и отвела взгляд.

Только после того как принесли заказ и они приступили к еде, Мириам вернулась к Полу Сколфилду.

– Ты в самом деле никогда о нем не слышал?

– Нет. – Подумав, он покачал головой. Затем достал визитку и внимательно изучил ее.

– Знаешь, сколько адвокатских фирм в одном только Нью-Йорке? А место отличное, – заметил он, разглядывая адрес. – Пересечение Мэдисон и Сорок четвертой.

– Кевин, тебе не кажется несколько необычным, что другой адвокат приходит на твой процесс, только чтобы посмотреть, как ты его ведешь?

Он пожал плечами.

– Даже не знаю. Пожалуй, ничего необычного здесь нет. Разве есть лучший способ составить представление о человеке, чем увидеть его в деле? И, потом, не забывай, – добавил он с явным самодовольством, – это дело мелькнуло в нью-йоркских газетах. Целых два дюйма – или около того – в колонке ""Таймс"" в прошлое воскресенье.

Мириам кивнула, но явно была обеспокоена еще чем-то.

– А почему ты спросила?"

"– Не знаю. Все, что он тебе говорил... и эта визитка – он был так странно самоуверен...

– Уверенность приходит с успехом, я полагаю. Мне интересно другое – эти слова насчет двойной ставки. Неужели он вправду решил отбить меня у ""Бойла, Карлтона и Сесслера""? – Он снова заглянул в визитку и покрутил головой.

– Ты и так достаточно зарабатываешь, Кевин.

– Денег много не бывает, и, потом, там могут оказаться куда более сенсационные дела, чем с Уилсон – это же столица. Боюсь только, как бы не угодить в новое болото с какими-нибудь сделками по недвижимости.

– Прежде тебя это не беспокоило.

– Знаю, – он пригнулся, всматриваясь в язычок пламени. Свет внезапно изменил его лицо – в нем отразилась какая-то бунтующая страстность. – Понимаешь, Мириам, сегодня на процессе со мной что-то случилось. Нечто необратимое. Я стал другим. Такое чувство, словно долгое время ходишь по краю, зная, что каждое следующее слово может оказаться решающим. Специфика уголовного суда – здесь на карту поставлена чья-то жизнь, а не владения и земли. Сегодня в моих руках была жизнь Лоис Уилсон. Если сравнивать с медициной, то сегодня я делал операцию на сердце, тогда как раньше только удалял аппендикс.

– Ну и сравнения... – Его возбуждение настораживало и пугало.

– Я могу пропасть в этой конторе, пойми. Я не мальчик на побегушках, я адвокат.