Кевин ослабил узел галстука и огляделся. Мебель была как будто из комиссионного магазина, старомодная и подержанная, диванные подушки протерты на швах. Единственным привлекательным предметом были старинные часы.

– Какие у вас замечательные часы, – заметил он.

– Они мне достались от отца. Я с ними пережила трудные времена, но никогда не расставалась. Присаживайтесь. Хотите чаю?

– Нет, нет, спасибо."

"– Ну, тогда давайте к делу. Мне уже приходилось иметь дело с адвокатами, – сказала она, опускаясь в кресло цвета кофе с молоком, стоявшее как раз напротив дивана Здесь все было расставлено так, чтобы не приходилось далеко ходить.

Закинув ногу на ногу, она усмехнулась со значением, давая понять, что опыт общения с адвокатами был не из приятных.

– Это дело крайней важности.

– Еще бы, как все у богатых людей.

Кевин попытался улыбнуться. Он заметил бутылку бурбона в нижней части книжной этажерки, и рядом стаканчик. На дне осталось еще немного виски, что говорило о том, что в ожидании его приезда хозяйка неплохо коротала время. Кевин открыл свой ""дипломат"", извлекая оттуда продолговатый блокнот. Затем достал ручку и изготовился писать.

– Что вы можете рассказать об обстоятельствах смерти миссис Ротберг?

– То же самое, что уже рассказывала окружному прокурору, – монотонно отвечала она. Видимо, расспросы по этому делу уже порядком ей надоели. – Я зашла в комнату и увидела, что она лежит на кровати, как-то странно раскинув руки, – она никогда так не спала. Сперва я подумала, что у нее был сердечный приступ. Я сразу побежала к телефону, вызвала ""скорую"", до ее приезда пробовала делать массаж сердца, потом дозванивалась в отель мистеру Ротбергу.

– Когда вы последний раз видели ее в сознании?

– Сразу после обеда. Я немного посидела возле нее, потом она сказала, что устала, но попросила не выключать телевизор. Тогда я пошла смотреть телевизор к себе в комнату. Когда я вернулась, она была мертва.

– И в этот день вы дали ей обычную дозу инсулина?

– Само собой.

– Вы уверены, что дали ей точную дозу?

– Еще бы, – твердо сказала негритянка.

– Понятно. – Кевин сделал вид, что записывает что-то в блокнот. На самом деле все, что он там написал, было словосочетание ""Глухая оборона"".

Хотя в ее положении ничего другого не оставалось.

– Давайте прямо к делу, Беверли. Ничего, что я вас так называю?

– Меня так и зовут.

– Да. Так вот, позвольте задать вам прямой вопрос, чтобы я не отнимал ваше время понапрасну.

Она согласно кивнула, но глаза ее подозрительно сощурились.

– Вы знаете, в чем обвиняется мистер Ротберг? Вы видели его в спальне жены, после того как вышли оттуда?

– Нет. Я сразу пошла к себе. Я же сказала.

– Та-ак. – Он сделал паузу и опять зачертил в блокноте.