— Простите, но я не могу допустить вас к задержанному…

— Всё в порядке, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Ведь вы всё равно ничего не нашли…

Короткий приказ возымел своё действие.

— Да, — немного рассеянно кивнул охранник, даже не обратив внимание на то, что я забрал предмет из его руки и положил себе обратно в карман. — Не нашёл.

— Ну так как? Мы закончили? — спросил я его, и наваждение закончилось. Мужик моргнул и тут же пришёл в себя.

— Да. Пойдёмте.

Всё равно его не продержат долго. Судья проявила потрясающее милосердие, арестовав его за устроенную выходку всего на сутки.

Охранник провёл меня по коридорам до камеры, где содержался Стрельцов.

— У вас двадцать минут, — предупредил меня охранник. — Если что-то потребуется, вызовите меня. Я буду снаружи.

Ну не скажу, что у нас тут номер пятизвёздочного отеля. Просто обычная и ничем не примечательная камера временного содержания. Койка. Стол. Стул. Туалет. И Стрельцов. И похуже видал.

Прокурор сидел на кровати в одной рубашке и брюках. И, думаю, говорить, что он был не рад меня видеть, излишне.

— Пришёл поиздеваться? — хрипло произнёс он.

— Даже и в мыслях не было, — честно ответил я.

Во взгляде его плескалось отвращение. Ну ничего. На меня ещё и не так смотрели.

— Тогда можешь проваливать. Твои извинения мне не нужны.

— А мне как-то всё равно, нужны они тебе или нет, — пожал плечами. — Я пришёл сделать и сказать то, что хочу сам. Вот и всё."

"— Тогда говори быстрее и проваливай с глаз моих, — прохрипел он, мне желая даже смотреть на меня.

Впрочем, это продлилось недолго. Следующие же мои слова заставили его вновь поднять взгляд.

— Мне жаль твоего сына.

— Тебе лучше закрыть рот, — пригрозил он. — Потому что в противном случае я прибью тебя до того, как охранник откроет эту дверь.

— Думаю, что тут у нас мнения разные, — хмыкнул я в ответ и, достав из кармана лежащий там предмет, протянул его Стрельцову. — Кажется, они принадлежат тебе.

Владимир уставился на золотые карманные часы, что лежали на моей ладони. Его часы.

Стрельцов на мгновение замер, а затем осторожно взял часы из моей руки. Бережно, словно они могли рассыпаться и исчезнуть от одного неловкого или резкого движения.

Открыв крышку, отец взглянул на фотографию молодого мальчика на её внутренней стороне.

— Какая же ты мразь, — покачал он головой. — Так и знал, что это твоих рук дело.

— Ну что сказать, мы оба используем то, что у нас есть, чтобы добиться желаемого.

— Не смей…

— Я пришёл сюда, чтобы сказать то, что собираюсь, — перебил я его. — И я это сделаю. А затем уйду. А дальше думай и решай всё, что тебе заблагорассудится. Повторю ещё раз. Мне очень жаль, что с твоим сыном случилось подобное. Отцы не должны переживать своих детей.