— Ты хоть знаешь, что я…

— Он позволяет себе ровно то, что разрешено законом Конфедерации, — прозвучал голос со стороны ворот.

Повернув голову, Харроу увидел двух мужчин, что шли по подъездной дороге прямо к нему. Один молодой, не больше двадцати. Второй куда старше.

— Если не ошибаюсь, — продолжил тот, что старше, — то по законам Конфедерации о самообороне охрана этого поместья имеет право пресечь попытку проникновения на его территорию. Даже с применением оружия.

— Это мой дом! — заявил Генри. — И я хочу…

— То, что вы хотите, имеет мало общего с тем, что вы можете себе позволить, — добавил он, а затем представился. — Вячеслав Молотов. Защитник Анны Харроу на предстоящем процессе.

После чего указал рукой в сторону молчавшего с туповатым взглядом парня.

— Мой помощник, Александр Рахманов. Правда, не думаю, что вы с ним найдёте общий язык. К сожалению, он почти не говорит по-английски.

— Убожество, — зло фыркнул Харроу. — Я требую встречи с Анной!

— Требуйте, — пожал плечами адвокат. — Ваше право. Точно так же, как и у неё есть право не впустить вас на территорию ЕЁ дома.

Молотов сделал особый акцент на слове «ЕЁ», что только лишний раз распалило бурлящую в Генри злость. Или же так казалось со стороны.

— Значит, я буду говорить с вами, — выплюнул он."

"— Обычно такие разговоры проводятся в присутствии адвокатов, — заметил Молотов. — И я не могу не заметить, что не вижу здесь вашего…

— Для того, чтобы договориться, мне он не нужен, — фыркнул Харроу. — Передайте ей, что у меня есть предложение.

— Предложение? — сделал удивлённое лицо Молотов.

— Да, — сказал Генри, и впервые с того момента, как он оказался перед воротами его фамильного поместья, на его лице появилась довольная улыбка.

Неожиданно молодой парень спросил что-то у стоящего рядом с ним адвоката. Говорил он на языке, в котором Генри узнал русский, хотя сам на нём не говорил. Молотов что-то ответил ему, после чего на лице парня появилась довольная усмешка.

Та лёгкость, с которой они общались в его присутствии, едва не заставила Генри воспламениться от злости. Но это желание тут же исчезло, стоило только вспомнить, зачем именно он сюда приехал.

Да и слова Захарии о том, что этот русский приехал сюда с туповатым помощником, который даже языка не знает, только что подтвердились.

— Я предлагаю этой женщине свою милость, — заявил Харроу. — Она возвращает мне титул. Все земли, что принадлежат моему роду. Родовое поместье и девяносто процентов капитала. Оставшиеся десять процентов она может тратить, как ей заблагорассудится. Пусть уезжает из Конфедерации и делает всё, что захочет. В противном случае завтра я уничтожу её на суде.

Губы Генри сами собой растянулись в довольной улыбке.