— Ты справляешься с каждым днём всё лучше и лучше.

Настя улыбнулась несмело, но всё же покраснела. И ответив короткое «пожалуйста», скрылась из кухни. Элеонора пожала плечами, что-то пробормотав про дело молодое, и ушла вслед за ней.

— М-да. Проведу ей пару уроков. А то совсем теряется. Да и ты тоже виноват, Фер. Зачем ты смущаешь нашу красотку? Она же зелёная, — покачала головой Сора. — Будь с ней мягче.

Я посмотрел на неё в упор.

— Мягче? Смущаю?

— Конечно. Ты ведь, вон, какой суровый мужик! Мягче надо! Представь, что она тесто! Да будь с ней нежнее, — нравоучительно начала дух.

Но я решил, что пора игнорировать решившую поиграть в наставницу Сору. И нужно заниматься другими проблемами, которые меня волновали. Вне пекарни."

"— Дон, — позвал я молчащего секретаря, который обиделся на меня за то, что я не дал ему новую булочку. Хотя я и не говорил о точных сроках. Сам прокололся. Демон, а ведётся. — За мной. Там и дам тебе булку. У нас с тобой дела.

— Дела?! Будем разбойничать! Я этого ждал! — тут же забыл все обиды Доня. — Полетели же! Чего ты медлишь!

— Полетели? Пойдем с тобой, а ты лети, да скройся. Сегодня у нас много дел… — холодно сказал и прокрутил в голове всё, что нужно было сделать.

— А ночью нужно работать. Не думаю, что завтра народу станет меньше. Сора, ты следишь за домом в наше отсутствие. Если придут люди из Лакруа… То поступай, как хочешь, но чтобы и ноги их не было внутри.

— Будет сделано, повелитель! Слушаюсь и повинуюсь! — козырнула Сора и злорадно усмехнулась.

Она что, частично переняла мой характер? А это даже неплохо.

* * *

Первым делом мы отправились к одному знакомому, который должен был хорошенько подумать над своим поведением.

Месяц ещё не прошёл, но стоило его немного припугнуть. Да и он может скостить свой срок. Скажем так, за хорошее поведение у него может появиться шанс. А если нет… То увеличим.

Появились мы как всегда неожиданно. Ваня задрожал от страха и схватился за живот, а его шею уже привычно окутали тени. Но стало ещё смешнее, когда Дон разросся в размерах, опоясывая одну из стен комнаты и блокируя наше присутствие.

На Ивана стало страшно смотреть. Не мне, но если бы его увидела его семья, то не узнала бы барона Баранова. Бледный. Трясущийся, жалкий… Барашек на заклание.

— Время пришло, господин? — проблеял он, склонив голову и прижав руки к груди, будто в молитве. — Прости, боже…

— Бога нет, а если бы и был, то ты туда не попадешь, — с холодом в голосе сказал я. — И время пришло, чтобы дать тебе шанс. Как поживает твой желудок? Пытался прибегнуть к помощи лекарей? Или же обследовался? Что-то помогло?

— Как вы узнали, господин? — сглотнул Ваня, но затем послушно покачал головой. — Нет, ничего не помогает… Мне сказали, что это неизлечимо! — он упал на колени.