Но я очень медленно печатаю, неудобно сразу смотреть и в тетрадь, и на экран с клавиатурой. А вот если кому-то диктовать, думаю, полегче будет. Ты в воскресенье что делаешь?

– Да вроде ничего.

– Приходи в двенадцать, улица Кропоткина, дом пятнадцать, квартира два. Поможешь мне и как раз стихов послушаешь.

– Ярик, ну ты тогда и свои стихи напечатай, – вмешалась Людмила Геннадьевна. – В сборнике можно два твоих стихотворения разместить, выбери сам. А…

Библиотекарь запнулась, явно собираясь произнести другое имя, но вовремя остановилась и, глубоко вздохнув, продолжила:

– А Мэрилин в понедельник на дискете принесет.

Или даже можно во вторник.

– Успеем к понедельнику, – улыбнулась девушка, поднимаясь со стула. – Ладно, мне пора, а то на вторую пару опоздаю. До завтра, Ярик, увидимся.

– До свиданья, – промямлил я и взглянул на часы.

Второй час лекции начался десять минут назад. Захваченный новым знакомством, я совсем не заметил звонков, и теперь первая пара была полностью пропущена.

– Запиши адрес, – назидательно сказала Людмила Геннадьевна. – А то забудешь.

– Не забуду, – выдохнул я. – У меня память хорошая.

– Ты, кажется, хотел какую-то книгу взять?

– В понедельник забегу, сейчас некогда, боюсь на вторую пару опоздать. Большое спасибо и до свиданья.

– Пока, – улыбнулась Людмила Геннадьевна. – Забегай.

Я кое-как отсидел вторую пару и поспешил на автобус до дому. В пути, зажатый в салоне толпой возвращающихся домой студентов, я никак не мог прийти в себя. Проблемы племени, месть работодателям в одно мгновение были отодвинуты на второй план, и все мои мысли занимала Мэрилин. Прекрасные стихи, загадочный облик и необычное поведение – в ней поражало абсолютно всё.

В школьные годы я подумал бы, что это какой-то розыгрыш, прекрасная незнакомка приглашает в гости практически при первой встрече, но жизнь в племени научила меня не удивляться. Хотелось побольше узнать о ней, но я не мог решить, у кого об этом спросить. Жизнь в племени имела свою отрицательную сторону: я никуда не ходил и ни с кем не общался, кроме соплеменников. Даже в группе отношения как-то не складывались, я исчезал сразу после занятий, не ходил на совместные пьянки и про себя старался как можно меньше рассказывать. Одногруппники, наверное, считали меня скромным и замкнутым, и хоть после случая со стиркой эта репутация пошатнулась, но у меня по-прежнему не было близких друзей."

"Дома я немного успокоился и решил заняться решением текущих проблем. Когда с работы вернулся отец, я попросил у него вдвое больше денег, чем брал обычно. Просить было как-то неловко, я лепетал что-то о грядущих днях рождения друзей, о том, что мы скидываемся на подарки, о том, что нашел подработки и в дальнейшем буду брать меньше.