Витька тоже подскочил с табурета, освобождая ей место.

‒ Спасибо, блины очень вкусные, мы, пожалуй, побежим, еще в магазин собирались заскочить, ‒ затараторил он, споласкивая кружку. ‒ Ярик, а ты чего, заснул? Допивай давай, и пошли!

Я действительно застыл на месте, залюбовавшись Сашей: она склонилась над раковиной, отчего халат приоткрылся, демонстрируя великолепный вид. После окрика Витьки я вспомнил о вопросе, который хотел задать пару минут назад:

‒ А где Вера? Неужто так рано на занятия ушла?

‒ Ты что, соскучился по своей ненаглядной? ‒ прыснула Света.

А Саша объяснила:

‒ Спит она.

Сказала, встанет ко второй паре, но я что-то сильно сомневаюсь, что вообще куда-то пойдет. А почему ты интересуешься?

‒ Да так просто, ‒ смутился я. ‒ Удивился, что не увидел...

Витька дернул меня за рукав, и мы покинули кухню.

‒ Ух, Светка хороша! ‒ выдохнул он, когда мы вернулись во флигель. ‒ Я тут подумал ночью и решил с ней замутить, ты не против?

‒ Да мути с кем хочешь, мне-то чё? ‒ удивился я.

‒ А тебе кто понравился? Верка, да? ‒ сально усмехнулся Витек. ‒ Как она тебя вчера, да? На такое по-любасу не каждая способна!

‒ Не знаю, все хорошие, даже в Лене что-то есть.

Типа утонченность, что ли, но мне кажется, я никому не интересен.

‒ Правда, хер этих баб поймешь. То ли ты им понравился, то ли выгоду какую-то ищут, ‒ согласился Пират. ‒ Ладно, пойдем, а то опоздаем.

В магазин мы, конечно, не успели и, расставшись на центральной площади университетского городка, поспешили каждый в свою аудиторию.

В этот день расписание было другим, но лекции проходили в той же аудитории, и меня не покидало ощущение дежавю. Различия были только в соседе по первой парте. Бодрый «Казанова» сместился куда-то назад, а рядом со мной оказался пришедший с заметным опозданием невысокий худой армянин.

‒ Арсен Карытян, ‒ представился он и спросил: ‒ Ты тоже армянин?

‒ В лучшем случае на четверть, ‒ признался я, пожимая руку. ‒ Меня зовут Ярослав.

Мой сосед заметно расстроился. Видимо, он подсел ко мне, рассчитывая встретить земляка, а я не оправдал его ожиданий. Дальнейшем­у нашему общению помешал лектор, появившийся в аудитории через боковую дверь. Это был высокий мужчина могучего телосложения, лет примерно шестидесяти, с седой шевелюрой, зачесанной назад, и короткой седой бородой.

‒ Василий Иванович, ‒ представился он и добавил с усмешкой: ‒ Фамилия не важна, вы все равно дадите мне прозвище! Я буду читать вам курс «История ветеринарии и введение в специальность».

По аудитории прошел чуть заметный говор, такое обращение выглядело необычным, а Василий Иванович между тем продолжал:"

"‒ Прежде чем мы начнем, я хочу немного поговорить о вашей будущей профессии. Ветеринарный врач, как вы знаете из известного высказывания, лечит человечество.