На предполетной медкомиссии, которая должна быть чистой формальностью, он неожиданно узнал приговор – болезнь Котлера. Заболевание очень редкое и новое. Как выяснилось, один из недавно открытых пищевых консервантов вызывал дисфункцию таламуса. Таламус – орган, отвечающий за сон. Проще говоря, человек спал все меньше и меньше, вплоть до того, что не мог заснуть и в итоге умирал от истощения. Консервант, конечно, запретили, но произошло это через несколько лет после начала использования.

Способ лечения так и не нашли, то ли оттого, что оно действительно было сложным, то ли в силу малого количества пострадавших – всего около тысячи человек. Маститые врачи не хотели заниматься изучением столь редкой болезни – это не сулило ни известности, ни взлета карьеры. В это время человечество активно осваивало космос, и ведущие ученые предпочитали заниматься более перспективными направлениями.

В результате пострадавшие остались наедине со своей бедой. Обычное снотворное не действовало, поэтому им прописывали сильные препараты для погружения в медикаментозный сон, но лекарства вызывали привыкание и разрушали психику, а люди все равно умирали от изнеможения. Искусственная кома помогала на время, но также не останавливала развития страшной болезни.

Алекс вспомнил слова пожилого доктора из института исследования головного мозга, одного из немногих крупных специалистов, кто посвятил себя этой проблеме. Ходили слухи, что его жена скончалась от болезни Котлера.

– Молодой человек. Я знаю, что ситуация критическая, но если вы сдадитесь, болезнь вас сожрет! Уныние и депрессия лишь приблизят смерть, – док вздохнул. – Вы должны держаться, пока мы ищем лекарство. Нельзя опускать руки!

– Вы можете что-то посоветовать, Сан Саныч?

– Если будет совсем тяжело, можно использовать медикаментозный сон, но это вызывает необратимые последствия. Поэтому применять его следует лишь в случае крайней необходимости.

– Скажите честно, есть какой-нибудь прогресс в исследованиях? Хотя бы намек? – за два года Алекс подружился с доком и рассчитывал на откровенность.

– Увы, нужны масштабные исследования, а средств на это нет. Все, что мы можем – это замедлить развитие болезни. Но я продолжаю работать. Есть направления, которые мы еще не пробовали и сейчас мы ими занимаемся. А вы должны держаться до тех пор, пока мы не найдем решение. Я верю в успех.

Алекс не собирался сдаваться, это было не в его характере. Много лет он жаждал стать исследователем космоса и не хотел отступать от своей мечты. Если он подчинит болезни свою жизнь – это будет поражением.