– Борода визиря вновь подмела пол. – Правда, просится погулять… говорит, что устал сидеть в клетке, пусть даже и золотой. Он обожает наш город…

Артабан замолчал, глядя в красный потолок с подвесками из свечей. Из окон звучала мягкая музыка: ритмичное постукивание по барабанам – её играли рабы для создания хорошего настроения.

– Ну что ж… – благосклонно шепнул Артабан. – Почему бы и нет? Выведи его из дворца после наступления сумерек, как обычно. Тиберий заплатил за гостя чистым золотом: покойнику не откажешь в мудрости. Недоброжелатели, ищущие этого человека, не сунутся во дворец злейшего врага Рима.

Иди к нему, уже скоро стемнеет. Пусть стража отведёт гостя по его выбору – либо на базар Трёх Рек, либо на Рынок Прелестниц, либо на Конную площадь у храма Ахурамазды. Ступай и скажи главному жонглёру – я жду её, она может войти.

…Тяжело поднявшись с колен, визирь замер в поклоне и тут же исчез за зеркальной дверью. Вместо него в тронном зале появилась средних лет женщина с толстыми губами, сладким взглядом и грудью на зависть арбузам. Танцы парфянских жонглёров были популярны далеко за пределами царства.

Эти люди умели ходить по канату, плеваться изо рта огнём, искусно выпускать из ушей цветную пыль и делать другое, неподвластное разуму. Суеверные римляне называли эти колдовские штуки «эффектус». Пав на колени, женщина поцеловала зеркальный пол у подножия трона с истовой страстью.

– Здравствуй на тысячу лет, о царь царей!

– И тебе приятной жизни, Спилурберия, – приветствовал её Артабан мелодичным голосом. – Я возлагаю большие надежды на жонглёров, они для меня – важнее, чем армия. Ведь благодаря жонглёрам и «эффектус» парфянский образ жизни известен во всём мире, и народы мечтают ему подражать.

Не будь вас, кто знал бы о нашем тёмном напитке из жареных орехов, что на вкус не лучше коровьей слюны? Но жонглёры славят его, и другие царства платят за этот напиток золотом. Скажи, чем скоро порадуют меня твои люди?

Женщина с опаской покосилась на леопардов.

– Жестокими зрелищами, о царь царей. – Она звякнула браслетами на руках. – Будет много огня и криков, а лучшие девушки обнажат свои груди, купаясь в крови врагов. Мы расскажем языком танца страшную историю: как злые римляне пробрались в Парфию, чтобы испортить нашу жизнь и свергнуть царя с Павлиньего трона.

Из охваченного хаосом Рима наши враги вывезли колдовской меч для уничтожения Парфии… однако смелые парфянские воины объединились, чтобы…

Артабан нетерпеливо, с досадой взмахнул рукой.

– Прекрасно, женщина. Это, конечно, уже было сто раз. Но славно, что жонглёры вернулись к Риму как образу нашего главного врага. Мне не очень нравились представления, где врагами выставляли кочевников либо стада верблюдов.