Похожие, как братья-близнецы, они были в длинных просторных рубашках, широких шароварах, заправленных в высокие сапоги из грубой буйволиной кожи. Рубашки были подпоясаны обычными брезентовыми ремнями: с одной стороны висели подсумки для запасных патронов, с другой — для ручных гранат. А по центру за пояса были заложены длинные кривые кинжалы, по форме напоминающие турецкие ятаганы. И рубашки, и шаровары на боевиках были цвета хаки, густо усеянные черными точками. В такой одежде хорошо пробираться по горам и «зеленке», с легкостью можно слиться с фоном местности.

Плечи боевиков прикрывали черные шерстяные плащи, а лица скрывали низко повязанные на головах арабские черно-белые платки — куфии. Это были аравийские кочевники-бедуины, личная гвардия Усамы. Преданные, беспощадные, бесстрашные и не по-человечески выносливые. Недаром европейцы окрестили их биологическими машинами смерти.

Боевики перекинулись несколькими фразами с проводником на непонятном для гостя языке, потом подняли свои «калаши» вверх стволами и расступились, образуя проход.

Логово «террориста № 1» походило на подземный дворец.

Пятиметровые своды с прикрепленными мощными электрическими лампами, стены покрывала замысловатая арабская вязь — неизвестный скульптор высек на горной породе суры из Корана, как вечное назидание правоверным.

Из главной галереи, как лапы паука, в разные стороны расходились шесть других тоннелей, только размером поменьше. У каждого входа стояли вооруженные бедуины; они походили на суровые статуи, неодушевленные и в то же время грозные.

Проводник подошел к боковой штольне, охранник не шелохнулся. Здесь освещение было пожиже, но видно было хорошо.

Они прошли еще метров двести, когда наткнулись на новый заслон из двух угрюмых боевиков. У этих бодигардов, кроме автоматов со складывающимися прикладами, на правом плече висели короткие помповые ружья. Патроны к ним, снаряженные картечью, были страшным оружием в ограниченном пространстве."

"За спинами телохранителей висела оранжево-полосатая шкура гигантского тигра, в этом подземелье сейчас казавшаяся мистической реликвией, которую оберегают вдали от посторонних глаз мрачные, до зубов вооруженные воины.

Бодигарды не проронили ни звука, лишь мельком глянули на проводника и расступились по сторонам. Седобородый пуштун мрачно бросил гостю:

— Дальше иди один.

За шкурой полосатого хищника оказалась неглубокая ниша, дальше шла стальная дверь-заслонка. В растерянности Камаль остановился, и тут же створки разъехались в стороны.

Наметанный глаз разведчика определил, что дверь не была одинарной — синхронно раздвигались три пары трехсантиметровых створок из сверхпрочной стали.