— Надо так надо, — флегматично повел плечами второй Вован[4], всем своим видом демонстрируя безразличие к развитию ситуации.

Денис внешне оставался невозмутимым, хотя внутри его мышцы и сознание напряглись на манер тетивы лука или арбалета. Достаточно одного, едва наметившегося движения, чтобы выбросить смертоносную энергию.

— Что за кипеж?

На дорожке, ведущей в закрытую зону, появился третий, могучего сложения мужик с глубоко посаженными глазами и мощным треугольным подбородком с ямочкой посреди.

— Думдумыч, прикинь, здесь какой-то наглый перец объявился, — тут же заюлил белобрысый.

 — К нему по-людски, а он корчит из себя директора пляжа.

— Понял, — лукаво усмехнулся третий и пытливо посмотрел на незнакомца. — Денис?

— Так точно, майор Давыдов, прибыл в вашу группу.

— Я в курсе, Сергеич только что донес эту радостную новость. — Думдумыч внимательно осмотрел Дениса, потом хмыкнул: — Ладно, пошли, будем знакомиться, как говорится, поближе. — Круто развернулся и двинулся в обратном направлении. Вованы молча расступились, пропуская вновь прибывшего вперед, и двинулись следом.

Шагая по асфальтированной дорожке, морпех по профессиональной привычке разведчика внимательно рассматривал свое новое место службы.

Ничего особенного или секретного он не увидел. Вдоль дорожки тянулся ряд с десятком однотипных коттеджей, а дальше, под кронами высоченных сосен, увидел сооружения побольше, напоминающие корпуса профилактория.

«А чего же ты ожидал? — мысленно задал себе вопрос разведчик и тут же ответил: — Штурмовая полоса, „тропа разведчика“, стрельбище, все такое. Как говорится, для широкого просмотра. Здесь же классы и тренажерные залы по закрытым методикам.

Как в песне поется: „о чем не говорят, чему не учат в школе“».

Думдумыч свернул с центральной аллеи и зашагал по узкой дорожке, ведущей к крайнему коттеджу. Проворно взбежав по ступенькам, прошел на открытую террасу.

Терраса оказалась просторной, изнутри отделанной сосновым шпоном, отчего там царил густой аромат древесной смолы. В центре стоял большой стол, заставленный бутылками с пивом, тарелками со свежими овощами, толсто порезанной колбасой, сыром, ветчиной. Между бутылками, как павшие бойцы, валялись тушки сушеной воблы, а по краям стола курганами высились остатки ее собратьев.

За столом в гордом одиночестве восседал еще один представитель «краповых». Правда, был он без тельняшки и даже штанов, а из предметов одежды на этом экземпляре были лишь пляжные шлепанцы и длинные, едва ли не до колен «семейники», из которых выглядывали тонкие, но мускулистые ноги. В отличие от остальных, он был высоким и худым, а продолговатым лицом с интеллигентными чертами напоминал артиста Игоря Старыгина в молодости.