«Дамочка, – подумала она. – Ну, спасибо, что не тетка».

Потом она отвлеклась и стала смотреть в окно. Город был непривычно пуст – все рванули на дачи и разъехались по разным странам. Время отпусков, конец августа.

В окне пролетала Москва – прекрасная, новая, слегка незнакомая и иногда непонятная. Но прибранная, точно невеста, и чистая.

Город ее юности.

Проехали Чистые пруды, и она скользнула взглядом по знакомым местам. Где-то тот дом – вряд ли он жив, – странный, совсем старый уже тогда, с деревянными лестницами и полукруглой комнатой с черным роялем, где печальная женщина в темно-зеленой шали играла Шопена.

Сливовый пирог, горячий чай, запах оплывших свечей. Печальная музыка, молчаливая и немолодая хозяйка, смотревшая на нее, такую юную и красивую, с чуть заметной завистью и тайным знанием жизни.

И стук каблуков по темным ступенькам – скорее на улицу! А подите вы все со своими тайнами и муками ревности! Кретин! Вот надо же было притащить ее к бывшей любовнице!

И запах сирени на влажной и темной улице. И еще – ощущение свободы и счастья. Такое глубокое, терпкое, что выступили слезы, и ей даже стало немного страшно.

Она прикрыла глаза – защемило сердце.

Шофер прибавил звук радио, и понеслась залихватская песня о тюремной доле.

Она посмотрела на часы и облегченно вздохнула – скандал, кажется, отменяется. Ну, в крайнем случае – маленький выговор.

Она подумала про мужа и почему-то улыбнулась. А потому, что даже подумать о нем ей было приятно. Этот суховатый, сдержанный, казалось бы, совсем не «ее» человек, ну, уж точно – не ее круга, возник в ее жизни пятнадцать лет назад. Тогда, когда она уже и не думала ни о чем подобном – замотанная, закрутившаяся в проблемах, не очень молодая и усталая женщина.

А он возник. Внезапно, случайно – подумать только – в очереди в Сбербанке! Выходя, она поскользнулась. Март месяц, лужи и лед, яркое солнце. Он подхватил ее за локоть. Она смутилась и поблагодарила. А он взял ее сумки и дотащил до подъезда. У подъезда раскланялся и… пошел.

А она, сама не ведая, что творит, вдруг окликнула его:

– Постойте!

А когда он резко обернулся, совсем растерялась и от смущения развела руками.

Поженились они через три месяца – с загсом и посиделками в кафе. На этом настоял новобрачный.

Она отбивалась:

– Да зачем этот загс, нарядное платье и вся эта ерунда?

А он даже обиделся:

– Да как же так? Без атрибутики нет, моя милая, события. А уж тем более – праздника.

Что поделаешь – человек военный, привык к порядку. Смирилась.

Со многим смирилась. Понимая, что главное и что важнее. А однажды, обидевшись на его очередной строгий выпад, подумала: «А ведь его достоинства гораздо крупнее его недостатков. Значимее и ценнее!»

И жить после этого стало намного легче.