Андрей сел на кухне, поставил кружку с горячим чаем, положил перед собой лист и, почувствовав внезапное и такое резкое, до дрожи и холодного «тревожного» пота волнение, встал и быстро заходил по квартире – кругами.

Эта «встреча» с профессией, со специальностью, с призванием, если хотите, далась ему непросто. Так непросто, что ничего он в тот вечер не написал, а зато вот заснуть совсем не получилось.

Отчего-то было так страшно и так тревожно… Он схватил эти несколько жалких листов, причину своих страданий и мук, порвал и выкинул в мусорное ведро. Туда же отправил и шариковую дешевую ручку. Не велика потеря. А потом рухнул на табуретку и застыдился самого себя.

Кретин! Болван! Неврастеник! Чего испугался? Или – кого? Да самого себя! Господи, слава богу, что никто этого не видел! Он пошел в комнату, лег на диван и включил телевизор. А через полчаса поднялся, пошел на кухню, снова разложил на столе листы и ручку, снова согрел чайник, заварил крепкий-крепкий чай и…

И написал семь первых страниц. Одним духом, без остановки и перекуров. А когда глянул на часы – было полпятого утра. Он встал, чтобы размять ноги и спину, и отдернул плотную штору. За окном занимался рассвет и пели птицы. За окном светлело небо. За окном чуть пробивались лучи солнца и обещали хороший день.

За окном была жизнь.

И у него теперь была жизнь.

Он улыбнулся и улегся спать. Не забыв перед этим подумать: «Какой же я был дурак, господи! Какая же непростительная глупость и чушь – бояться своей сути и самого себя. Идентификация, батенька, определяет судьбу. Правильная идентификация, блин!»

Марина

– Я хочу семью! Ребенка! – кричала Марина. – Все женщины хотят семью и ребенка!

– Женщины, – кивнул он. – А я, если ты заметила, не то чтобы очень нежно к ним относился!

– Не очень, – саркастически усмехнулась она. – Правильно, не очень. Потому что женщины… Они отвечают. Они решают. И планируют, кстати, свою судьбу.

– Планируй, – кивнул он, – но только без меня. Потому что меня все устраивает. Все, понимаешь? В отличие от тебя. И вообще, мне твои истерики порядком надоели – вот если честно.

Оделся и ушел.

Сначала была злость. Такая, что становилось душно. Потом – обида. Сволочь, дрянь, слабак. Маменькин сынок. Пирожок ни с чем. Одна оболочка. Сломался от первого же удара судьбы. А на черта мне мужик, который не умеет держать удар? Да все они… Киношник тот… «удачливый». Денис, муженек бывший. Бизнесмен, мать его. Этот… Голубь сизокрылый. Все – как на подбор. Или мне так везет? Может быть, и вправду дело во мне? Вот маме же повезло – такой Валерочка… Дай бог ему здоровья! Господи, не всем, видно, судьба посылает такого Валерочку. Не заслужила, значит.

Раньше думала – только бы неженатый, чтобы не разбивать семью, не оставлять детей несчастными.