Как в мыльных операх, да?

Он встал и прошелся по гостиной.

– А зачем Филипп прикасался ко мне? – растерянно посмотрела на него Вика.

– Скорее всего, он просто слишком много выпил. Завтра протрезвеет, и будет жалеть об этом, – Владимир тяжело вздохнул и шагнул ей навстречу. – Ты позволишь мне остаться рядом с тобой, Вика?

– Все стало слишком сложно… – она хмуро смотрела в сторону, не желая поднимать на него глаза.

Он сел рядом с ней и с нежностью коснулся ее подбородка.

– Я не умею красиво говорить. Совсем, – сокрушаясь, проговорил он. – Пожалуйста, не вычеркивай меня из своей жизни.

Я люблю тебя.

Она вздрогнула. Глаза предательски наполнились слезами. За те два месяца, что они провели вместе, он еще ни разу не говорил ей, что любит.

– Ну же, Вика… не плачь… – его губы скользнули по ее губам. – Скажи, я значу для тебя хоть что-то?"

"– Ты даже себе не представляешь, как много значишь… – она потянулась к нему. Он уже накрывал ее рот горячим поцелуем. Его руки ласкали ее спину и плечи, осторожно освобождая от персикового платья. По ее коже бежали мурашки. Тело отзывалось на каждое прикосновение.

Он скользнул взглядом по дымчато-голубому колье из хрусталя на ее шее, по темно-красному ажурному белью, и его серые глаза потемнели от нахлынувшего желания. Приспустив бретели лифчика, он обнажил ее округлую грудь с тугими ярко-розовыми сосками. Руки гладили обнаженную спину, а рот, жадно лаская и покусывая, терзал упругие горошины сосков.

Ее дыхание стало прерывистым. Желание, лишая способности мыслить, полыхнуло яркой искрой. Она застонала, и, откинув голову назад, подалась ему навстречу.

Он торопливо расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону.

Снова приник губами к горящей от грубых поцелуев груди. Рука, отодвигая резинку ажурных трусиков, скользнула вниз, к пульсирующему страстью островку между ног.

Она послушно растворялась в его умелых и сильных руках.

– Какая ты влажная… – продолжая дразнить ее ласками, он сорвал ажурные трусики и бросил их на пол. – Пожалуй, сегодня я не отпущу тебя домой. Я отнесу тебя в постель и буду любить до самого утра…

– А потом? – задыхаясь от ничем не прикрытого желания, шепнула Вика.

– Потом придет новый день, и я сварю тебе кофе… – хрипло произнес он.

Оторвавшись на мгновение, сбросил с себя остатки ненужной праздничной одежды и легко подхватил ее на руки.

Принес в полумрак спальни и опустил на прохладные простыни. Она, сгорая от предвкушения, прикрыла глаза, и тут же почувствовала, как он без прелюдий резко вторгся в нее. Вскрикнула, комкая простынь, и впилась пальцами в его широкие плечи.

– Люби меня еще… Пожалуйста, еще… – срывались стоны с ее губ.

Владимир накрыл ее собой и задвигался быстрее.