– Это нечестно! Она не имеет права решать за меня! Получается, что я продаюсь за кредитную карту и ипотеку?

– Отныне только за карту! И то, с минимальным количеством средств! – перебила ее мать. Смотреть, как дочь воркует со взрослым мужчиной, на отношения с которым изначально стоял запрет, было невыносимо.

– Послушай. Я обещаю тебе, что в течение недели мы все решим. А пока просто поезжай с мамой, если ей так будет спокойнее. Я помогу тебе собрать вещи и провожу до машины. – У него горели сроки встречи с застройщиком, но личные отношения сейчас вышли на первый план.

Владимир достал айфон и, к еще большему возмущению Юлии Хованской, прошел на кухню, как к себе домой.

Вика сжала кулаки и с ненавистью уставилась на мать и отчима.

– Я сделаю это только потому, что Вова меня попросил! – сквозь зубы процедила она и бросилась в комнату.

Пока складывала вещи, не проронила ни слезинки. Но внутри все натянулось от напряжения. Желудок скрутился в тугой узел, а голова, казалось, вот-вот разорвется. Никто не имеет права распоряжаться ее жизнью!

Мать тоже молчала. Стояла в прихожей, воинственно скрестив руки на груди, и прикидывала, в какую сумму ей выльется бурная личная жизнь дочери.

Хотя, можно ли подкупить Ирину Викторовну после того, что произошло? Очень маловероятно."

"Владимир договорился о переносе деловой встречи на час и пришел в комнату. Он один помогал Вике собирать вещи.

– Сейчас поезжай с родителями, – тихо попросил он уже у двери. – А к выходным что-нибудь придумаем.

– Что ты придумаешь?! – Вика начинала осознавать, что ее жизнь рушится на глазах. Мать не позволит ей встречаться с Владимиром.

– Просто верь мне, – он легко коснулся пальцами ее подбородка. – Все будет хорошо.

Вика разочарованно покачала головой. Не станет он терпеть выходки ее матери. Уйдет. И прошлая ночь у него в квартире, скорее всего, была их последней ночью. Стало так плохо, что казалось, сердце разорвется на мелкие части.

– Не уходи, – прошептала она и вцепилась ему в руку.

– Я позвоню тебе вечером. – Он нежно поцеловал ее в губы и нажал на кнопку вызова лифта. – Как только освобожусь, сразу же позвоню.

Эти минуты в лифте, рядом с презрительно смотрящей в пол мамой и отчимом, казались вечностью.

Напряжение, повисшее в воздухе, зашкаливало. Вика так крепко держала Владимира за руку, что у него на ладони остались отпечатки ее ногтей.

Сумки с ее вещами погрузили в багажник маминой машины. Вика села на заднее сидение и дверца закрылась. Ей хотелось плакать, но она не могла. Хотелось выпрыгнуть из машины и броситься к Вове, стоящему рядом, но она понимала, что вешаться на шею мужчине будет верхом безумия в ее ситуации.