– К счастью, подоспел официант, и Дуня быстренько на него переключилась. – Мне осьминога на гриле и… Юль, и ваше вино, наверное? Какое ты посоветуешь?"

"Мужу Юльки, помимо всего прочего, принадлежала и крупнейшая в стране винная компания. Вот почему Дуня решила, что та может что-то ей посоветовать. Впрочем, оценить напиток ей в тот вечер не удалось. Она пила вино, как воду, не чувствуя вкуса, и всеми силами старалась не смотреть на столик, из-за которого то и дело доносились взрывы хохота.

– А Краснов-то с тебя глаз не сводит.

– Ну и зря. Боюсь, Сандаловой это не понравится.

– Нет. Подумать только! Я как будто вернулась в прошлое. Ты, Сёма, Ветка. Ревность… А ведь она зря старается, Дунь.

– Мне все равно. И давай уже закроем эту тему.

– Почему ты с таким упорством отрицаешь то, что вас до сих пор друг к другу тянет?

– Потому что это ничего не значит, понимаешь? Нахлынуло, да. Не скрою. Но это просто воспоминание о юности, о том времени, когда казалось, что все еще впереди. И что большей любви не будет. А на деле, ты сама понимаешь, как оно. Я выхожу замуж, Юль.

К счастью, Юлька не стала спорить. Сухо кивнула. Задумчиво провела пальцем по краю бокала и, отвернувшись к окну, спросила тихо:

– Помнишь наш девичник у Мариам? Когда мы решили смотреть Хатико, а потом ревели полночи?

– Ага, – закивала Дуня, обрадовавшись, что Юлька сменила тему, и вернулась к своему осьминогу. – Такое забудешь.

– Я так плакала потом всего один раз.

– Тоже над каким-то фильмом?

– Нет. Не угадала. На выпускном. Когда Семен, кажется, еще не понимая, что сделал, сидел над тобой, лежащей без сознания на асфальте, и бесконечно повторял – «Дуня, Дуня… Дунечка. Пожалуйста… Я люблю тебя». Чтобы Краснова оттащить, понадобилось аж трое ППСников. Не знаю, как ко всем обвинениям против него не добавили еще и сопротивление при аресте. Или как там это называется?

Нежнейший осьминог застрял у Дуни в горле. Она с силой сжала пальцы на приборах и с трудом сглотнула. Озвученная Юлькой картинка всплыла перед глазами. И рассыпалась на осколки, что больно… смертельно ранили.

– Юль, но ведь столько лет прошло…

Кому и что она пыталась втолковать этой фразой? Быковой? Или себе?

Прерывая их вдруг неожиданно ставший мучительным разговор, у Юль Санны тенькнул телефон.

– Так, меня малышня потеряла. Ты не против, если я тебя оставлю? Дети, сама понимаешь…

– Конечно. К тому же я уже практически все.

Юлька покивала. Схватила сумочку.

– Черт! Налички нет. Заплатишь, я тебя в другой раз угощу?

– О чем речь? Без проблем.

Юль Санна умчалась, а Дуня, представив одинокий вечер в гостинице, решила задержаться. Заказала еще вина. Десерт и кофе… Володя позвонил, когда официант пришел, чтобы забрать грязную посуду. Дуня вышла из-за стола.