Интересно, кстати, что бы на этот счет сказали феминистки? И тут бы за равноправие рвали на себе волосы, или, может, все же в кои веки в их головах возобладал здравый смысл?

Господи, какая же дурь. Нашел о чем думать, в то время как руки отработанными до автоматизма движениями делали все, что надо. Обхватили сначала хрупкое запястье, а после, не обнаружив пульса, проскользнули под воротник. Убедившись, что пульс все-таки прослушивается, Семен понял и то, что в машине, к счастью, больше никого нет. Осторожно вытащил девушку на свет божий. Та весила не больше барана, ей богу. Не проблема для бойца, привыкшего к марш-броскам в полной боевой выкладке. Продвижение усложнял разве что снег. И не думающая прекращаться вьюга.

Кое-как пробравшись к своему вездеходу, Семен открыл дверь, торопясь, затащил неподвижное тело на заднее сиденье. Перетряхнув рюкзак, достал тонкое термостойкое одеяло и закутал девчонку.

Вот и какого черта она тут оказалась? В такую погоду!

– Эй! Давай уже, приходи в себя. Нужно выпить горячего. Слышишь?

Вопрос на миллион. Как будто от нее и впрямь что-то зависело. Ага. Он в отчаянии бросил взгляд через плечо. Нянчиться с женщиной было совершенно некогда – дорогу все сильнее заметало.

– Эй! – легонько встряхнул.

Шапка, то ли пока он ее тащил, то ли пока тряс, соскользнула. Краснов потянулся вернуть ту на место и… застыл.

– Нет… – шепнул он. – Не может быть. Дуня? Дуня! – затряс сильней, вглядываясь в белоснежное бескровное лицо.

Так, бледность… Что означает бледность? Ну, во-первых, то, что рыжие никогда не загорают, Дуня так точно, а во-вторых, что у нее, вероятно, первая стадия гипотермии. Когда кровеносные сосуды сужаются, ограничивая приток крови к не очень-то важным органам. К коже или, там, всяким конечностям, экономя ресурс для работы сердца и мозга.

Кстати, что там с конечностями? Она почему-то была без перчаток. Вероятно, у руля был подогрев. И когда Дуню накрыло, та просто сразу же отключилась, не успев предпринять хоть какие-то меры для того, чтобы согреться в заглохшей и стремительно остывающей машине.

Это Семен отмечал как-то механически, на деле же целиком и полностью сосредоточившись на том, чтобы ей помочь. Мозг, как и всегда в минуты опасности, работал, будто суперкомпьютер, способный в доли секунд провести анализ бесчисленного количества возникнувших в голове вариантов, с тем, чтобы выбрать наиболее оптимальный случаю.

Краснов взял маленькие ладошки, подышал на них и стал осторожно, чтобы не повредить сосуды, растирать.

– Ч-что происходит?

Дуня открыла мутные глаза и уставилась на него… Узнавая? Или все-таки нет? Все же пятнадцать лет прошло. Он давно уже не тот мальчик, с которым она встречалась в выпускном классе. Гребаных пятнадцать лет.