Дядя Слава меня не особо любил, говорил: «Мне и три рта нечем кормить, а еще эту я обеспечивать не собираюсь, пусть ее отец и кормит». Он прекрасно знал, что отца я своего никогда не видела, да он и не знает о моем существовании. Мама в семнадцать лет влюбилась в приезжего, вот так я и получилась. В свидетельстве о рождении меня записали на дедушкину фамилию и отчество. Ева Алексеевна Боголюбова. Поэтому все переживания бабули я прекрасно понимала. Она боялась повторения маминой судьбы для меня. На маму я зла не держала, если она счастлива – я рада. А мне и с бабулей хорошо.

– Давай отдыхать, сейчас жара спадет, я компоты крутить буду, ты мне только сахара принеси.

Я молча махнула головой и поблагодарила за обед. В своей комнате задернула шторы и без задних ног упала спать.

***

Вечером я встретилась с Ленкой, она брела с унылым видом, помахивая почти пустым ведром, на дне которого бултыхались два початка.

– Ев, ты прости меня. Ты ж знаешь, какая я дура вспыльчивая.

– И ты меня.

Мы, не сговариваясь, поставили ведро и корзину на гальку и крепко обнялись.

Подруга заулыбалась."

"– Кстати, отец разрешает, чтобы ты ко мне приходила, а мне ни-ни со двора.

– Я же в конце недели уезжаю поступать, забегу пару раз, да и тут еще встретимся.

Так, в обнимку и с ношей в руках, мы поднимались в гору.

После многочисленных дел и ужина я развалилась у себя на кровати и читала роман, который вчера привел бабушку в такой восторг. Со второй страницы главный герой уже уложил на лопатки трепещущую героиню, а я краснела и бледнела, но читать не прекращала.

В окно послышался тихий стук. Я не обратила внимания и вернулась к «горячей» сцене. Стук стал более громким и требовательным. Неужели Ленка сбежала? Я распахнула окно.

– Евлампий, оглохла, что ли? Я тут шкурой своей рискую, а она романчики читает. – Киселев ловко запрыгнул в окно и почти бесшумно приземлился на пол. Забрал из моих рук книгу.

– Отдай, – я зашипела на парня.

– О-о-о, а девочка-то созрела. – Издеваясь, Лёня поднял роман на вытянутой руке и начал читать: – «Его сильные пальцы ласкали горячую кожу Кристины, она постанывала и выгибалась навстречу мужчине. Терлась бедром о…» – Я вырвала книгу и швырнула в шкаф. – Обо что она там терлась? – с недоверием спросил.

– О то самое! – Я стрельнула глазами в район паха и покраснела.

– А-а-а. – Киселев развалился на кровати, закинув руки за голову.

– Ты что приперся? Мало тебя сегодня бабуля гоняла? – Уперев руки в бока, я приняла гневный вид.

– Эх ты, ябеда…

– Я ей ничего не говорила, она сама увидела в окно.

Парень вскочил на ноги.

– Мириться пришел. – Он склонился в окно и жестом фокусника достал огромную шоколадку из темноты улицы.