Мне как-то довелось побывать у одного знакомого, промышлявшего этим делом, так здешний изрядно смахивал на тот, что я тогда видел.

Еще здесь присутствовала большая русская печь. Вот прямо такая, как в киносказках моего детства. Белая, большая, с лежанкой сверху и черной дыркой в центре. И даже котелками, которые там стояли. Круто, в первый раз ее увидел вот так, по-настоящему.

Имелся в доме и чердак, там-то, судя по звукам, сейчас и орудовала Маринка. Вот и славно, этот момент надо использовать.

Я подошел к кровати, стоящей в углу той комнаты, что поменьше, и приподнял подушку, судя по всему, набитую сеном.

Однако покойный ведьмак был еще и аскетом.

Там и в самом деле лежала книга. Была она приличных размеров, как две обычные в высоту примерно, и толстой. Впрочем, чему удивляться, если она из рук в руки переходит невесть сколько времени и каждый владелец в нее что-то свое добавляет, то по-другому быть и не может.

Отдельное уважение вызывала ее обложка, не бумажная и не кожаная. Она была деревянная, резная, сделанная с немалым мастерством. Имелись на ней какие-то буквы, знаки, птицы с человеческими головами, свернувшиеся в кольцо змеи и много чего другого.

Непременно ее потом рассмотрю повнимательней.

А ведь, наверное, книгу за немалые деньги понимающим людям продать можно. Если подойти с умом, сделать экспертизу, подтвердить ее возраст, то коллекционеры немало за нее отвалят.

Понятное дело, не продам, но в принципе…

— Родька, — негромко, чтобы Маринка не услышала, произнес я, — ты где есть?

— Тут, — откуда-то из-за печки высунулась мохнатая всклокоченная голова моего слуги.

— На. — Я взял в руки книгу, оказавшуюся, против моих ожиданий, совсем не тяжелой.

 — В рюкзак убери.

— Нет, хозяин, — на редкость серьезно ответил мне он. — Я ее касаться не смею. Только ты. Сам убери, только не туда, где я прячусь, а вон, в другой карман.

— Отделение, — поправил я его, подхватил рюкзак, засунул в него книгу и зашипел от боли в порезанной руке, когда застегнул молнию. — Больно-то как!

Родька стукнул себя лапкой по голове, ловко запрыгнул на печь и выдернул несколько сухих стебельков из какой-то связки, свисающей из-под потолка.

— Вот, — протянул он их мне секундой позже. — Разотри их меленько и порез посыпь.

Это ключ-трава, она и боль уберет, и рану заживит быстро.

— Ну не знаю, — с недоверием посмотрел я на невзрачные травки. — Как-то это все…

— Поможет, — заверил меня слуга, с тревогой посмотрел на потолок, подхватил рюкзак и снова ввинтился в пространство за печкой.

Странно выходит. В любую щель он залезть может, а перевозить его приходится в рюкзаке, он меня убедил в том, что по-другому не выйдет.

Скорее всего, хитрит. Просто ему нужна была тара, в которую он свое барахло сложит, вот и все.