Впервые-то впервые, а ощущения были привычные до невозможности, будто я подобным ежедневно занимаюсь. Скорее всего — память предков.

— Вода! — Маринка уцепилась за дужку ведра и вытащила его на край колодца. — Холодненькая! Господи, никогда не думала, что такие простые земные радости могут довести меня почти до экстаза!

Она зачерпнула ладонями воду и плеснула ее себе в лицо.

— Мелкими глотками пей, — посоветовал я ей. — По такой жаре от холодной воды бронхит словить можно как нечего делать.

— Знаю, — ответила Свиридова и опустила лицо в ведро.

— Зря ты так, девушка, — сурово сказал кто-то у меня за спиной.

 — Зачем же из общего ведра пить?"

"Я обернулся и обнаружил сзади невысокую старушку, которая смотрела на нас, сурово сдвинув брови.

Откуда взялась? Ведь не было ее только что здесь?

— Так другого-то нет, — развел руками я. — Добрый день.

— Добрый. — Старушка перевела взгляд с Маринки на меня. — Так взял бы и слил ей на руки воду-то. Чего проще?

— Я не заразная, — сообщила старушке абсолютно счастливая Маринка. Ее лицо разрумянилось, в глазах плескалось веселье. — Честно-честно.

— Так не в заразе дело, — погрозила ей пальцем старушка.

 — Хотя вы же городские, покона не знаете. Что с вас возьмешь?

«Покона»? До боли знакомое слово.

— Прощения просим. — Я изобразил на лице нечто вроде раскаяния.

— Туристы? — деловито осведомилась местная жительница. — Сразу говорю — икон нет, самогона тоже нет. И покупать никто ничего у вас не будет.

— Да мы ничего и не продаем, — опешил я от ее напора.

— Тогда что тут забыли? — с прищуром, который был бы к лицу любому матерому фээсбэшнику, поинтересовалась бабка.

Мне отчего-то очень не хотелось говорить ей правду, и я чуть помедлил с ответом, выдумывая версию поправдоподобней.

И этой паузой воспользовалась моя спутница.

— У Сашки тут дядька жил, — простодушно выложила она. — Теперь он помер, а дом вот ему оставил.

— Дядька? — В голосе старушки что-то неуловимо изменилось. — Какой дядька? Никак Захар?

— Он, — поняв, что план сорвался, я немного опечалился. — Захар Петрович.

— Не знала я, что у него родня была. — Старушка скрестила руки на груди. — И не видала никогда, чтобы к нему кто-то приезжал.

— Он вообще необщительным был.

 — Я развел руками, как бы говоря: «Что теперь поделаешь». — Бирюком.

Откуда взялось слово «бирюк», я даже и не знаю. Тоже, как видно, из подсознания вылезло. Надо думать — обстановка нашептала. Колодец, дома вокруг и все остальное. Опять память предков, как с воротом.

— Ну да, ну да, — подтвердила старушка. — Это про него. А документы какие у вас есть?

— Как не быть, — выдал обаятельную улыбку я. — Само собой. Без документов никак. Собственно, я и сам хотел сначала зайти к участковому, чтобы все по закону было.