- Бананы, да. Необыкновенные фрукты, награда за жизнь в этом странном мире. Бананы и келик. Однако твои описания пробудили во мне необыкновенно аппетитные образы.

- Согласна. Еще раз спасибо, Спиннок Дюрав.

- Хватит благодарностей, умоляю. Иначе мне придется произнеси свои благодарности, соревнуясь в велеречивом пафосе.

На это она улыбнулась. - Прохлаждайся тут, Спиннок, пока меня нет.

- Новая часть ритуала?

- Стала бы я просить так умильно ради ритуала?

Когда она ушла, Спиннок Дюрав оделся, думая о собственном ритуале - служении мечу, словно любовнику, которому он напоминает: женщина, с которой он занимался любовью, всего лишь отвлечение, временная утеха, ибо в сердце его таится одна истинная любовь, достойная воина.

Верно, абсурдный ритуал, воистину жалкое заблуждение. Но так мало осталось того, за что можно держаться… Тисте Анди жадно и яростно хватаются за все, что имеет смысл, пусть сомнительный или откровенно нелепый.

Одевшись, он вышел.

Его ждет игра. Мрачный взор Сирдомина напротив; искусно сделанные, но по сути мертвые куски кости, дерева и рога на столе между ними. Призрачные, ненужные игроки.

Когда игра закончится, когда определятся победитель и неудачник, они посидят еще, попивая из одного кувшина; Сирдомин начнет говорить, ничего не называя своими именами, начнет скользить словами по краю того, что его тревожит. Будет двусмысленно намекать и уклончиво оправдываться. Спиннок понимает лишь, что его тревоги имеют некое отношение к Великому Кургану к северу от Черного Коралла. Недавно он отказался пойти туда, совершить привычное паломничество, что заставило Спиннока подозревать: этот человек теряет веру, готовится впасть в полное и ужасное отчаяние.

Где тогда искать надежду?"

"Он вышел на темные улицы, направился к таверне, гадая, может ли он что-то сделать для Сирдомина? Мысль заставила его замедлить шаги, потом и изменить направление. Вниз по аллее, на которой дома с каждым шагом становятся ниже, мимо пестро раскрашенных - когда-то - дверей. Кто ныне станет тревожиться о цвете в вечной Ночи?

Подойдя к одной двери, выщербленная поверхность которой была покрыта грубыми значками и рисунком Великого Кургана.

Когда рождается вера, жрецы и жрицы появляются с быстротой плесени на хлебе.

Спиннок застучал в дверь.

Она почти немедленно приоткрылась. Он увидел в щели широко раскрытый глаз. - Я должен с ней поговорить.

Дверь заскрипела, открываясь. В коридоре стояла, делая реверансы, девушка в грубой тунике. - Ло… лорд, - заикнулась она, - она наверху… поздно уже…

- Неужели? И я не лорд. Она не спит?

Девушка неохотно кивнула.

- Я не займу много времени.