Двое ведших его людей разделились: один вернулся к телеге, положил дрожащую руку на грудь лежащего - страшась, что найдет ее холодной и недвижной - и через мгновение испустил всхлип, звук облегчения. Второй мужчина поспешил к заднему входу и дернул за плетеный шнурок.

Тут он втянул голову, услышав сверху хлопанье больших крыльев, поглядел в небо, но ничего не различил в непроницаемо-плотных слоях дыма. Он ждал и дергался, бормоча под нос ругательства.

Дверь заскрипела.

- Мастер Барук! Рад, что это вы, а не клятый слуга - мимо их не пролезешь никак! Слушайте, у нас раненый - его нужно исцелить. Мы заплатим…

- Сержант…

- Теперь просто Дергунчик.

- Дергунчик, извини, что должен отказать…

Услышав такое, Баратол торопливо обежал телегу; руки сжались в кулаки, он потянулся к здоровенной секире, что висела за спиной. Движения были инстинктивными - он даже не замечал, что делает. Кузнец заговорил тоном, в котором сквозили ярость и отчаяние: - У него череп пробит! Он умрет без лечения… я этого не потерплю!

Барук воздел обе руки: - Я должен уходить - не могу задерживаться. Некие дела требуют немедленного внимания…

- Ему нужно…

- Прости, Баратол.

Алхимик скрылся за дверью. Лязгнул засов. Дергунчик бешено потянул и подергал себя за усы, потом протянул руку, успокаивая Баратола - тот готов был вышибить дверь ногой. - Стой, стой - у меня идея. Рискованная, но ничего больше не придумать. Идем, тут недалеко.

Баратол был слишком озабочен, чтобы спрашивать. Он готов был ухватиться за любую надежду, пусть отчаянную. С пепельным лицом кузнец вернулся к волу. Дергунчик пошел впереди, вол и телега с телом Чаура - следом.

***"

"В разбитом рассудке простака оставалось мало искр. Черный прилив затопил почти всё. Вспышки, знавшие себя как Чаура, потеряли из вида друг дружку и потерянно блуждали. Но ведь некоторые - самые важные искры - были привычны к такому существованию. Иногда слепота может пробудить иные, скрытые возможности.

Одна, блуждая без привязи, оказавшись на непривычной свободе, устремилась по темной тропе, которую никогда ранее не исследовала, и прожженный ею след вибрировал. На него наткнулась другая искра.

И что-то зашевелилось в сердцевине быстро гибнущего мира души.

Разумение.

Понимание.

Неуклюжее сплетение мыслей, связей, смыслов, значений.

Они мерцали по собственной воле, а чернота накатывала со всех сторон.

***

Срезая путь по улочке неподалеку от имения Барука, шедший в десяти шагах впереди телеги Дергунчик вдруг споткнулся. С руганью пригляделся к маленькому объекту на мостовой, наклонился и подобрал. Бесформенная штука исчезла под полой плаща.

Он выругался снова, что-то вроде “воняет, но какое дело мертвому носу?”

Они прибыли к имению, которое Баратол узнал. Дом Коля.