Валик промотал в уме шутку в духе «хорошо, что только на голове, хотя какая разница, если все равно отстригли только то, что было длиннее пяти сантиметров», и произнес:

— Варя выпросила на Новый год.

— Вы с ней собирали? Или с батей?

Сам боженька — гейский точно — велел признаться, и потому Валик сказал:

— С Макаром.

Антон снова тряхнул башкой:

— Чё за Макар? Я только одного знаю, с турфака который, но если ты с ним собирал, значит я Саша Грей в Диснейленде.

— Значит, ты Саша Грей, — поворачиваясь спиной и доставая кружки с полки, вздохнул Валик. — Слушай, Тош… Как бы ты отреагировал, если б узнал, что твой друг гей?

— Не знаю, но пить бы с ним точно не стал. Что за намеки? — Антон сел за стол и колупнул ногтем кожицу мандарина, лежащего в вазочке. — Валёк, ты сейчас пургу гонишь, отвечаю. Я тоже поначалу думал, что он того, особенно после того, как он меня веником отхлестал по сраке с таким удовольствием, но они с Раей…

— Ты что несешь? — обернулся Валик, держа кружки с чаем.

— Ты же про Калмыка разговор завел? — заморгал Антон, перестал колупать мандарин.

— Какого, на хер, Калмыка, — Валик поставил кружки, снял очки, чтоб было не так страшно смотреть на охуевание Антона, когда тот увидит то, что Валик собирался ему показать. — Я про себя.

Открыл переписку и положил перед ним. Антон наклонил голову, смотря в окошко чата одним глазом, как ворона, ткнул в фото, увеличивая.

— Это кто? Ты?

— Нет, мамка твоя! — возмутился Валик. — Тоже в фан-клуб к Макару записалась.

— Да не, вряд ли, она батю любит, — сказал Антон задумчиво. — Это настоящее, не фотожоп?

Валик, смотря в кружку, рассказал Антону все, начиная с того, как Макар его узнал, и заканчивая вчерашними обжиманиями. Даже про сегодняшние сны рассказал, отчего стало легче, но не совсем, потому что Антон молчал и неясно было, какие процессы происходят в его черепной коробке.

— М-да, — произнес Антон, когда он закончил. — Не ожидал от тебя, Валёк. Ну… Что я могу сказать. Вы хорошо смотритесь вместе. Подарю тебе на энгэ перцовый баллончик, чтоб от поклонниц его отбиваться.

— Я тебе как другу рассказал, а ты стебешься!

— А какой я друг, если не постебусь? Валёк, не бери в голову, бери в рот, как завещали предки! Тебе как, понравилось? Письку-то теребонькал потом или так, висячок?

— Фу, блядь, Антон!

Антон ржал, захлебываясь от восторга, что так удачно пошутил, потом сделал почти серьезное лицо и выдал:

— Кор-роче. Это твой выбор, Валёк, и скажу честно, Макар — это хорошо. В сравнении с бубонной чумой, к примеру, или нашей деканшей. Пока ты не носишь розовые футболки с блестками и не завел «Тик-ток» — все заебись. Встречайся с кем хочешь, главное, мне не рассказывай больше, как вы там… Ну, письки дрочите или трусы друг другу дарите на двадцать третье февраля.