Многие берут взятки, даже считают это своего рода традицией и могут обидеться, если эту взятку им не предложат. Надеюсь, Борис из таких.

Однако он не спешит взять конверт.

— Я бы предпочел видеть другую справку… — он нарочито медленно тянет слова, откидывается на спинку кресла, широко расставляет ноги, демонстрируя мне прямо на глазах увеличивающийся бугор в его штанах.

Я каменею, даже моргнуть не могу и вздохнуть, кажется, тоже.

«Делай, что должна, и будь что будет!» — повторяю про себя свой девиз.

Но всё же есть в этом мире границы, которых не могу переступить даже ради спасения от Романа Войтова.

Собираю волю в кулак, громко вздыхаю и отвечаю:

— Другой справки не будет. Только эта…  Но если она не подходит, я ее заберу…

Менеджер резко серьезнеет, несколько секунд изучает меня тяжелым взглядом и, наконец, кивает. Серьги исчезают в его столе, а мне дается обещание:

— Я походатайствую, вас возьмут на аукцион! Но вы же понимаете, что аукцион для вас — лотерея. Я никак не смогу повлиять на то, кто в итоге оплатит ваш следующий контракт…

— О да, я понимаю…

Глава 24. Моя прелестная стервочка

Тогда же:

Ждана

Ненавижу… как же сильно я их ненавижу! Всех вместе и каждого по отдельности.

Несусь по коридору обратно в свою комнату и скрежещу зубами от злости.

«Другую справку ему подавай… Ага, как же! Ты живешь опасной жизнью, парниша! Доведешь какую-нибудь стерву типа меня до белого каления, и она вместо шикарного минета откусит твое обожаемое хозяйство! Что тогда делать будешь? Люди способны на странные поступки в стрессовых ситуациях, а здесь у каждой один сплошной стресс…»

Я не знаю, как другие девчонки идут на интимную близость со служащими фонда. Сама идея сделать приятно кому-нибудь из них вызывает во мне такое сильное отвращение, что меня скорее вывернет на изнанку прямо в кабинете этого самодовольного Бориса, чем я возьму в рот хоть какую-то часть его мерзкого тела. Наплачутся из-за него девчонки, ой наплачутся. Прибила бы суку!

А я ведь не кровожадна по своей природе. Никогда не мечтала размахивать ножичками, лупить каблуками по лбам садистов, связываться с полицией. Когда-то я была улыбчивой, доброй, мягкой… К сожалению, эти качества давно потеряли для меня какую-либо ценность. Жизнь научила быть другой… Однако я всё еще мечтаю о спокойной жизни — хочу просто растить свою дочь, заниматься каким-нибудь интересным, полезным делом. И не нужно мне никакой любви. Если когда-нибудь выберусь из паутины фонда, больше ни одного мужика к себе не подпущу и на пушечный выстрел.

Мечтаю просто просыпаться по утрам и не бояться выйти из спальни.