Видит початую бутылку Мадеры и сразу делает свои выводы:

— Нашел когда бухать…

— Ну прости, первый раз за многие годы прогулял работу…

— Хрен с ней, с работой! После вчерашнего половина Поляриса до сих пор подшофе, никто толком ничего не делает… — продолжает он, раздражая своим голосом мои барабанные перепонки.

— Тогда что тебе здесь надо? — морщу лоб.

— А вот надо! Ничего, что ты привел в мой дом проститутку? Ничего, что ты позволил моей жене с ней подружиться? Она общалась с моими детьми… Ты вообще соображаешь, что ты делаешь, Карц?!

Еле сдерживаюсь, чтобы от всей души ему не врезать.

Спрашиваю, скрежеща зубами:

— Поговорил с Шиловым, да?

— Да, поговорил! Он сказал, ты доводам разума не внемлешь! Какая женитьба на шлюхе, Натан! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? Кого ты вводишь в наш круг?!

Прежде чем ответить, несколько раз глубоко вздыхаю, пытаюсь объяснить мое видение ситуации:

— Половина жен наших друзей — шлюхи! Модельки, тусовщицы, которые за модные тряпки облизывали всех подряд! Ждана не в пример чище их!

— Нормально ты сейчас жен друзей опустил! — Он скрещивает руки на груди. — Не сравнивай профессиональную шлюху и их, количество партнеров слишком разное…

— Если так судить, я тогда кто? — усмехаюсь зло.

— Такая же шлюха, только мужского пола! Сколько у меня их было, страшно вспомнить…

Кирилл прищуривается и резко выдает:

— Более чем уверен, что за деньги ты всё же не трахаешься! Или я чего-то не знаю? Секс за плату — это секс за плату… Как ты вообще умудрился начать жить с девочкой по вызову?!

— Похоже, Шилов тебе толком ничего не рассказал! У нас всё было не так, она не обычная девочка по вызову!

И я рассказываю ему про аукцион, про систему годовых контрактов, про клуб «Всемогущих».

— Карц, ты не обижайся, но это какая-то голубая муть! Какой дворец внутри развалин? Какие девушки-лоты? Бред сивой кобылы…

— Шел бы ты домой, Трубачёв!

— Мы не договорили, и я не уйду, пока ты не поймешь, что на шлюхе жениться нельзя!

Слово «шлюха» из уст друга каждый раз действует на меня как крепкий удар под дых.

— Если не хочешь, чтобы я разбил об твою голову ту бутылку, — показываю взглядом на несчастную Мадеру, — вали отсюда, да побыстрее!

Лицо Кирилла резко превращается в злобную маску.

Вижу, хочет многое мне сказать, но ограничивается одним лишь словом:

— Трезвей!

И уходит.

Той же ночью:

Натан

Легко сказать — трезвей!

Не могу, не сегодня…

Я звонил Ждане триста пятьдесят миллионов раз, я отправил ей больше пятидесяти сообщений, написал несколько писем на почту, проверил даже тот аккаунт в соцсети, который она использовала для продвижения Кириной группы. По всем фронтам молчок.

«Неужели больше про меня даже не вспомнит?»

Не могу в это поверить, не могу осознать.