Вцепившись в неё, словно в канат, я подтянулся.

Ещё раз.

И ещё.

И ещё…

Связь чуть окрепла, и я сосредоточился на этом, продолжая ползти и орать.

Ещё одно заклинание… Воздух покинул лёгкие, но я уже оказался рядом — и не ожидавшая от меня такого упорства жаба попыталась отпрыгнуть — но было поздно.

Я дёрнул на себя нить, связывающую нас, и обхватил Бунгаму, почувствовав её влажную и холодную кожу."

"Руки обожгло огнём, шею опутал длинный язык родового существа и сдавил так, что перед глазами заплясали звёзды — но я не сдался!

Вредная сволочь с прошлого раза так и не поняла, что полный контакт мне только на руку…

Собрав все силы, рванул на себя столько жабьей магии, сколько смог — и ударил в ответ. Грубо, сильно — словно кувалдой!

«Нет! Нет! Там столько всего, Марк! Пусти, и мы будем сильны, как никогда! Мы будем править! Пусти!»

Я ощутил магию. Много магии — той самой, которой дышал, находясь в Урочище. Она была прямо подо мной. Так близко, стоило только руку протянуть… Она звала меня, манила…

Почему я должен сопротивляться? Почему бы не взять всё то, что я могу использовать? Почему бы не поработить этих никчёмных колдунишек, и…

Нет, нет! Не сейчас! Не так! У меня не хватит сил обуздать всё это… Я не могу… Воевать… Против всего… Мира…

— Заткнись… Нахрен… — повторил я хрипло — и ударил по жабе ещё раз.

Хлопок, воздух заполняет лёгкие…

А затем всё вокруг померкло и я провалился в темноту.

Глава 23

Допрыгались

27 марта 2031 года. «Арканум».

Мы со Львовым сидели в полукруглом «преддверии» ректората — у разных стен, под присмотром аж четырёх Практиков, сверлящих нас недовольными взглядами.

Сергей старался казаться невозмутимым — но было видно, что он нервничал — то и дело тарабанил пальцами по резному подлокотнику кресла, облизывал пересохшие губы, а его взгляд то и дело метался между дверью ректората и мной.

Мелированный ублюдок… Если бы не его идиотская спесь, ничего бы этого не произошло!

«А я говорила, чтобы он убрал свою кошку!» - подала голос Бунгама.

«Ты вообще заткнись!» — ментально рявкнул я, — «Дура набитая… Из-за тебя нам такие проблемы грозят, что… Лучше бы я оставил тебя банку!»

Жаба, безвылазно торчащая в своём Убежище после событий на факультативе, мгновенно притихла.

«На кой хрен тебе вообще потребовалось рваться в академию⁈»

Этот вопрос я задавал родовому существу уже не в первый раз — и, в общем-то, знал ответ. Но злость и неизвестность жгли меня изнутри. Я не хотел мучаться мыслями о том, что мне грозит, так что просто коротал время за разговором с жабой.