Лейтенант на бегу взвел длинноствольный «люгер», но выстрелить ему не дали.

Приклад обрушился между лопаток, свалил лейтенанта на снег. Последние минуты перед смертью всегда самые страшные. Как весело и победоносно начиналась война, и как одуряюще сладко пахли цветущие луга России.

Мелькнула в памяти красивая пятнадцатилетняя девушка, которую привели к нему на ночь подчиненные.

– Не надо, – просила она. – Вы не посмеете. Прошу вас…

Лейтенант пытался быть с ней ласковым, но девушка расцарапала ему лицо и кричала: «Не надо…» То же самое выкрикивал сейчас девятнадцатилетний лейтенант, когда красноармеец в длинной шинели пинком перевернул его и занес винтовку с четырехгранным блестящим штыком.

– Найн… нет… нет.

Господи, ведь случаются на свете чудеса, и Бог отводит в сторону смерть. Однако чуда не произошло, а штык вонзился ему в живот. Красноармеец ударил еще раз, снял с руки лейтенанта часы и подобрал длинноствольный «люгер». Сильная штука, похожа на «маузер».

Второй «Т 4», оказавшись в гуще обороны, смахнул бруствер окопа. Из соседнего окопа вылетела бутылка с горючей смесью и разбилась о мерзлую утоптанную землю.

Русский пытался бросить еще одну бутылку, но угодил под пулеметную очередь. Он исчез в своем окопе, откуда, разгораясь, выбивалось пламя.

– Надо прорываться, – кричал механик-водитель. – Нас поджарят!

Василий Клочков, забежав сбоку, тоже швырнул две бутылки. Одна разбилась о броню и горела, застилая обзор экипажу густым черным дымом.

Танк увеличил скорость и пролетел через окопы. Метрах в двухстах остановился. Надо было потушить огонь, который гусеницы растащили по корпусу.

Еще два танка «Т 3» шли на окопы, непрерывно стреляя. Лезть под «коктейль Молотова» они не рисковали и уменьшили скорость, поджидая автоматчиков из штурмовой роты.

Старая пушка, единственная оставшаяся в батарее Матвея Сташкова, выпустила бронебойный снаряд в тяжелый «Т 4», неподвижно стоявший в низине.

Экипаж уже частично погасил пламя. Вернее, залил его пеной, но языки пламени, смешиваясь с пеной, продолжали упорно пробиваться, раскаляя броню.

Снаряд врезался в лобовую броню, не пробил ее, но контузил наводчика возле орудия. Командир танка нырнул в люк, чтобы самому сесть за прицел. Второй снаряд ударил более удачно, пробив лобовую броню.

Раскаленная болванка врезалась в боеукладку. Зашипел и вспыхнул порох в гильзах. Заряжающий и радист среагировали мгновенно и побежали прочь от танка.

Снаряды детонировали по несколько штук сразу, добивая экипаж и сотрясая машину изнутри. Загорелся бензин, а оставшийся боезапас взорвался разом, встряхнув башню. Тяжелый «Т 4» горел, как поленница дров.