Удалось… Бежит: „Война!“ Мы под дождем, по грязи побежали в клуб. А там собирается народ, митинг. Никого приезжих из района не было, только местный актив — счетовод, бухгалтер. Выступают: „Мы их разобьем! То да се“… А как немцы пришли, они для них яйца собирали… Настроение было такое — жаль, что мы не попадем, ведь их быстро разобьют, а нам опять ничего не достанется».

Вспоминает Н. Л. Дупак:

«В июне 1941 — го мне было 19 лет. Я снимался в роле Андрея в фильме Довженко „Тарас Бульба“. В субботу и воскресенье у нас был выходной. Нам сказали, что мы должны будем посмотреть какую-то зарубежную картину, для чего мы должны были в воскресенье в 12 часов быть на студии. В субботу я что-то читал и перечитывал — лег спать поздно и проснулся от стрельбы. Я выхожу на балкон, из соседнего номера тоже выходит мужчина: „Шо це таке?“ — „Да це мабуть маневры Киевского военного округа“. Только он это сказал, и вдруг метрах может быть в 100 самолет со сватикой разворачивается и идет бомбить мост через Днепр.

Это было часов в 5 утра… Сосед побледнел — что-то не похоже на маневры. Спустились вниз. Никто ничего не знает. За мной никто не приехал. Я поехал на студию на трамвае. Вдруг опять налет. Бросили бомбу на еврейский базар, который был на том месте, где сейчас находится цирк. Первые жертвы. Приехал на студию. Услышали выступление Молотова. Картина стала ясна. Митинг. Александр Петрович выступил и сказал, что вместо запланированных полутора лет на съемку картины, мы сделаем это за полгода и будем бить врага на его территории. Настрой был вот такой. Но буквально на следующий день, когда мы приехали на съемки, той массовки, в которой участвовали солдаты, не было. Тогда мы поняли, что извините, но это всерьез и надолго».

Вспоминает В. Д. Рычков:"

"«Я жил в Киселевске Кемеровской области. На начало войны реакция у людей была разной. Взрослые встретили войну со слезами на глазах, с озабоченностью, расстроенными. Бегали к друг другу, шептались, обменивались мнениями, понимали, что надвигается страшная беда. А мы, молодежь, — с энтузиазмом и воинственно. Собрались в горсаду нашем на танцплощадке, но ни о каких танцах не было речи. Мы все разбились на две группы. Одна группа „специалистов военного дела“ утверждала, что 2–3 недели — и от фашистов ничего не останется. Вторая, более степенная группа, говорила: „Нет, не 2–3 недели, а 2–3 месяца — и будет наша полная победа, разгромят фашистов“. Азарта этому придавало еще необычное явление. В это время на западе был не обычный „закат как закат“, а багрово-красно-кровавый! Еще говорили: „Это наша Красная Армия так обрушилась всеми огневыми средствами на немцев, что видно даже и в Сибири!“ Ну, это была утопия, конечно.