Да, черт возьми, это еще что такое? Никогда прежде ничего подобного со мной не случалось!

– Анфиса, – жарко выдохнул мужчина, – может быть, все же поужинаем вместе?

Я, как последняя не знаю кто, молча стояла и смотрела ему в глаза. Почувствовала, как под тонкой шелковой тканью напряглись мои соски. Самое ужасное, что этот «незначительный» факт не укрылся от него. Его глаза фактически уже раздели меня. Губы пересохли, и я автоматически провела по ним языком. Видимо, это получилось не совсем скромно, потому что Добрыня все понял по-своему и, решительно обняв меня, впился своими губами в мои.

Чертов ПМС! Надо было влепить ему пощечину! Но, мое тело плюнуло на приказы мозга и руки тут же обвили незнакомца за шею. Понятия не имею, что там подумала Лизка. Да и как-то плевать было в ту минуту. Добрыня сделал шаг вперед, и мы оба оказались в кабинке. Не отрываясь от меня, он задернул занавеску.

Дурдом! Тоже мне, приличная девушка! Мы толком даже не знакомы, а его руки уже изучают все изгибы моего тела. Что же это такое?! Я же… прямо здесь… и сейчас отдамся ему! И нет никакого желания отказываться от этого. Не в этот раз!

– Эм… Анфиса, – раздался из-за занавески робкий голос Лизы, – можно тебя на секунду?

Честно говоря, я была немного занята – мой язык в эту секунду в удивительном ансамбле исполнял танец страсти с языком Добрыни.

– Анфиса, – еще раз неуверенно позвала подруга, – платье…

– Пойдем со мной, – горячо прошептал, оторвавшись от меня, предмет моего сегодняшнего желания.

– Не могу, – покачала головой, а сама была готова прямо в ту самую секунду взять его силой!

– Почему?

– Платье… надо переодеться.

– Не надо, оно тебе очень идет, – сказал и взял меня за руку.

Добрыня вывел меня из примерочной и, достав из кармана пачку денег, протянул ее Лизе.

– Мы берем это платье, – больше ничего не объясняя, быстро увел меня за собой.

Кажется, моя голова потерялась где-то в бутике. Что я творю, елки зеленые?! Бегу на высоких шпильках за человеком, с которым и парой слов не успела перекинуться, но уже так страстно целовалась и, чуть было, только что сама не изнасиловала его! А-а-а, чертов, чертов ПМС!

***"

"Добрыня не мог найти оправдание своему поведению. Еще утром зарекся от каких-либо случайных знакомств, а вечером уже буквально напал на незнакомую девушку. Молодой человек не был ветреным, даже когда ему было только двадцать. Веселый, шумный, он всегда был однолюбом.

Усталость ли после перелета, или еще какое помутнение рассудка, но эта рыжая красотка притягивала его с невероятной силой. Признаться, такое с ним происходило впервые. Гольдзман умел контролировать свои поступки, иначе не достиг бы таких высот в бизнесе, и такого влияния.