И первое, что увидел, – письмо, которое Шаман направил ему, Брежневу. И не только ему. Андропову тоже.

Да, здесь была хронология событий за много лет вперед, во что-то верилось с трудом, во что-то поверить было невозможно. Самое главное – как мог развалиться Союз? Нет, в это Брежнев поверить не мог. В такие фантазии. Может, и в самом деле этот человек душевнобольной? Когда его все-таки найдут, первое, что нужно сделать, – дать команду врачам, чтобы его обследовали и дали заключение о психическом здоровье. Но он точно нездоров. А все идеи его с западным душком! Деньги, деньги… не вся жизнь в деньгах!

Он делает иногда верные прогнозы? Пусть делает.

Надо проверять все его предсказания. Совпадут – хорошо! Не совпадут – да и черт с ними, это как раз и докажет, что он психически болен. И держать на свободе его нельзя – мало ли чего он там наговорит! Народ взбулгачит… И так уже по всей Москве слухи пошли – появился предсказатель, который учит жить! Будущее предсказывает! Опять утечка от Андропова. Может, он нарочно эту утечку допустил? Или еще хуже – сам же и создал этого самого Шамана с целью подрыва авторитета Генерального секретаря? Шелепинские штучки? Надо убирать этого Юру. Хватит. Кого на его место? Надо как следует подумать. Андропов сейчас землю рыть будет в поисках Шамана. Рассчитывает небось, что, если найдет, выйдет ему прощение. Глупец. Найдет – вот тогда с ним конкретно можно будет и разобраться.

Брежнев захлопнул папку с бумагами на Шамана и нажал кнопку селектора для вызова секретаря.

* * *Дни шли за днями, я строчил на машинке свои нетленки, три раза в неделю ходил на тренировки по рукопашному бою, два раза в неделю стрелял в тире. Время летело – словно гуси в южные края.

Мелькают под ногами леса, поля, а ты несешься, несешься, несешься…

Билет в Москву я взял заранее – как и обратный билет на тот же день. Задерживаться не собирался. Хотел вначале полететь самолетом, но передумал. Доеду поездом. Не то чтобы я боялся полетов, тем более что знал – катастроф не будет, кроме той, которую я описал. Передумал, потому что прилетаешь туда вечером, и что делать? Где ночевать? На кой черт тогда мне этот самолет?

Против ожидания гэбэшники меня не доставали. Никуда не вызывали, ничего не спрашивали и, похоже, никакого наблюдения не установили.

И это было очень даже странно.

А может, я не замечаю наблюдения? Может, его ведут настолько толково, что я его и не вижу? Тремя машинами, толпами топтунов? Нет, я в это не верю. Не верю, но… каждый раз, выходя из дома, проверяюсь. Каждый раз ставлю «сторожок» на дверь и по дому. Если кто-то влезет без нашего ведома – я узнаю.

Сторожок и в телефоне. Если туда воткнут подслушку – с ходу узнаю.

Зине говорить о своих опасениях не стал. Но она сама догадалась, правда, не сразу.