Зачем ему лишнее время храниться дома? А вдруг какой-нибудь ухарь залезет в нашу… в Зинину квартиру и прихватит с собой ствол? Рисковать так я не хотел. И не в том дело, что на пистолете могли остаться мои отпечатки, и потому преступление, совершенное с его помощью, могли приписать мне. Нет на нем никаких отпечатков. Я всегда тщательно стирал эти самые отпечатки. Привычка, однако!

Но ведь дурная шпана могла использовать его для преступлений и убить ни в чем не повинного человека.

Аносов меня поддержал, сказал, что спрячет ствол в укромном месте – никто никогда его не найдет.

Если только не разрушат здание. Но на всякий случай свои отпечатки с пистолета стер и аккуратно замотал его в помасленную тряпицу. В общем, оставалось только ждать мая.

Я три раза в неделю занимался в спортзале рукопашным боем и немного «подкачивался». Неподвижный образ жизни – верная дорога к инфарктам и всякой такой гадости. Да и не хочется выглядеть (и быть!) здоровенным куском сала, который, пыхтя и попердывая, едва-едва поднимается на третий этаж, а потом вытирает пот, катящийся со лба, и задыхается, хватая воздух широко раскрытым ртом.

Я и в своем времени регулярно посещал тренажерный зал. Да не просто посещал, а два часа усиленно занимался по своей методике, применяя и давно забытые, не очень популярные у тренеров упражнения. Тут тренажеров, само собой, не было, но штанга, гантели и скамьи были, а большего мне в общем-то и не нужно.

Через несколько месяцев занятий я стал гораздо более поджарым – ушел лишний жир, мышцы от постоянных упражнений в рукопашке стали более сухими, жесткими. Если раньше мой пресс скрывался за начинающимся животиком, то теперь меня можно было сфотографировать на плакат для рекламы элитного фитнес-клуба.

Даже тренер заметил: сказал, что я очень недурно подтянулся, и он в жизни бы не дал мне больше тридцати пяти лет.

Зина тоже это заметила, и в ее словах я, к своему удивлению, заметил двоякие нотки – во-первых, она была за меня рада. Мои усилия не прошли даром. Но, во-вторых, теперь я выглядел эдаким молодым жиголо при хорошо сохранившейся богатой дамочке. А это не очень приятно.

– Ты будто молодеешь! – с грустью сказала она, когда мы лежали в постели. – Молодой, красивый, сильный! Я каждый день воспринимаю как последний. Последний – с тобой. Я атеистка, но, если есть бог, спасибо ему, что он на склоне лет дал мне тебя.

Мы помолчали, и Зина вдруг серьезно, без эмоций, добавила:

– Ты знаешь, мне показалось, что седых волос у тебя стало меньше. Серьезно! Раньше ты был весь седой, как соль с перцем, а теперь – волосы темные и лишь слегка пересыпаны «солью»! Интересно.