И слишком интернациональная, решили многие, когда группа конных калмыков обстреляла колонну, ранив троих и убив одного бойца.

Дружный залп в ответ выбил из седел и положил вместе с лошадьми пятнадцать калмыков, трое бойцов быстро сбегали к лежащим и штыками добили раненых. Нечего их, сволочей, жалеть, сказал старшина-артиллерист угрюмо. И остальные согласились с ним.

Никто этих гребаных буддистов не заставлял нападать.

К утру десятого августа по старому проселку они вышли к Трехозерью.

Севка поглядывал на карту, из всего выходило, что эти три озера, расположенные почти равносторонним треугольником, должны быть где-то рядом, но их не было. Был длинный высокий холм. И только поднявшись на него, они увидели озера.

Треугольник был повернут основанием к холму, а за вершиной, за самым большим озером, был виден табор – скопление палаток и шалашей. Берега озер обильно поросли камышом, проблем с этим строительным материалом не было.

– Стой, кто идет! – послышалось из камышей.

– Лейтенант Залесский и группа красноармейцев! – крикнул Севка.

Костя на верхушку холма не выходил, разумно держался сзади, и когда послышалась команда, скользнул влево, обходя часового.

– Руки вверх! – крикнул часовой. – Не двигаться!

Севка остановился, оглянулся через плечо на своих бойцов и тихо приказал подойти к нему.

Часовой явно опешил, увидев, как на вершину холма выходят еще люди. Много людей. Три сотни – это очень много, как бы часовой ни хорохорился. Даже самый дисциплинированный часовой в такой ситуации понимал всю бессмысленность следования уставу гарнизонной и караульной службы.

Даже если часовых было два, и один из них уже побежал к командиру, к капитану Жукову. Тут нужно было или бежать следом за напарником, или прятаться поглубже в камыши, залезть по самые ноздри в грязь и надеяться, что эти запыленные люди, три сотни уставших и почерневших людей в выгоревшем обмундировании и в самом деле бойцы Красной армии.

Часовой, правда, не успел сделать выбор, появившийся рядом с ним Костя отобрал винтовку с примкнутым штыком и пинком выгнал на открытое место.

Севка не стал нагнетать обстановку, приказал своим людям отдыхать, а потом прибежал командир заградотряда с красноармейцами. С теми бойцами, что были поблизости, а не охраняли лагерь с другой стороны.

Наверное, рота красноармейцев при двух ручных пулеметах смотрелась бы достаточно внушительно, если бы прибывших не было в три раза больше и если бы у них не было с собой, помимо винтовок и автоматов, трех ручных пулеметов – одного «дегтярева» и двух немецких.

– Слышь, капитан, – сказал Севка, не вставая с земли. – Ты своих бойцов отошли от греха подальше, а то ведь мы тут устали и это… очень обидчивые.