И все вполне могло получиться…

И получилось.

Немцы, похоже, здорово расслабились за последнее время. Они не просто ехали с открытым люком, экипаж 231-го шестиколесника сидел сверху на броне, активно угощаясь фруктами из громадного медного таза. Водитель распахнул свой люк, не обращая внимания на пыль. Встречный ветер, врываясь в машину, хоть немного освежал ее внутренности.

Четыре человека, на несколько минут забывшие о том, что это не прогулка, что вокруг идет война. И умерли эти четыре человека почти в одну секунду. Севка срезал трех верхних тремя выстрелами из «СВТ», а Костя, выпрыгнув на дорогу прямо перед броневиком, застрелил водителя и, вытащив труп через люк на ходу, заглушил мотор.

– Ну? – спросил Севка, когда трупы экипажа были выброшены на обочину. – Что делаем дальше?

– У них почти полный бак, – сказал Костя. – Ну, километров на двести – хватит.

Севка взял из таза грушу, откусил, вытер брызнувший сок с подбородка.

– Так прямо и поедем? – спросил Севка, внутренне удивляясь своему спокойствию.

Что-то в нем изменилось за последние сутки. Сломалось что-то или, наоборот, окаменело, перестало быть гибким.

Он уже принял решение. И то, что за решением могло последовать, его не пугало. И не смущало. И не вызывало отвращения.

– Есть другие предложения? – спросил Костя.

– Дед нам новых документов не выдал, – как бы между прочим заметил Севка, выбросив огрызок груши. Тот упал на труп немца-водителя, но Севка внимания на это не обратил. – А у нас документы обязательно спросят, если не по дороге, то возле того самого Трехозерья. Командиры загрядотрядов имеют очень большие полномочия. И думаю, вовсю ими пользуются… Вот и выходит, что нам для выполнения задания нужно забрать наши документы.

И поболтать кое с кем из местных жителей. Большая часть казаков с хутора сейчас нас ловит в степи. Так что…

Мальчишки заметили немецкий броневик далеко от околицы. Немец, сидевший на башне, помахал мальчишкам рукой, пацаны крикнули что-то и бросились огородами напрямки к хутору – предупредить старших.

Костя притормозил немного, чтобы дать возможность собраться для встречи почетных гостей всем желающим.

– Ты точно решил? – спросил он у Севки, который, натянув немецкий китель поверх своей гимнастерки и нацепив каску, изображал немца на башне.

 – Тебе ведь стрелять придется. А там могут быть дети и женщины…

Севка не ответил.

– Как знаешь, – сказал Костя.

Они вкатились в хутор, Севка опустился в башню, обтер с затвора пулемета пыль.

Женщины и дети…

Наверное, это страшно – убивать женщин и детей. Он не смог тогда убить мальчишку-казачонка и чуть не поплатился за это. Всего месяц назад. А теперь?

Теперь он проверит, насколько все изменилось в нем и в мире.